Читаем Лестница грёз (Одесситки) полностью

Несчастная Лилька так волновалась, что одновременно и обливалась потом, и колотилась в ознобе. Мы приехали заранее, чтобы ещё раз сговориться с ребятами третьекурсниками, поскольку они дежурили по коридорам. Там же суетился наш Афанасий, опекающий «свою протэжэ, якусь гарну дивчынку».

Наставляли Лильку сесть сзади в самый первый от двери ряд, но эта глупышка растерялась и полезла в средний ряд, почти к преподавательскому столу.

Двери закрылись, стали писать на доске задание. Одесская жара не собирается сдаваться, в аудитории стало жарковато, и двери пришлось распахнуть. Оттуда так и пахнуло спёртым воздухом и пеклом. Все мы по очереди начали заглядывать, выискивая глазами своих подопечных. Вот и моя подруга соизволила повернуть свою нежную головку и провести рукой по горлу, мол, всё, конец. Не может ничего решить. Афанасий организовал повязку, и я, стоя за его спиной, нахально списывала Лилькин вариант и, закончив, помчались в соседнюю аудиторию решать его. Особой сложности он не представлял. Тут же подсунули ещё один вариант, обработала и его.

Первый час пролетел, как одно мгновение, но передать Лильке листок с решениями пока не удалось. Что делать? Спасибо этой несусветной августовской жаре. На наше счастье двое преподавателей не выдержали и, обмахиваясь платочком, как веером, вышли на улицу отдышаться. Два оставшихся заняли позиции у открытых окон. Удачно, хоть бы ещё постояли так, молила я бога.

Была не была, я на четвереньках с крейсерской скоростью проползла к Лилькиному столу быстро сунула ей листок и, развернувшись, на тех же полностью согнутых назад. Ребята расступились, и я продолжаю в такой же позе нестись по коридору. От волнения не могу выпрямиться. Гомерический хохот сопровождает меня. Что смеетесь? Если меня поймают, выгонят же из института, только так, ведь сколько предупреждали. И не видеть мне никакого перевода.

Больше маячить под аудиторией не было никакого смысла, и я деру на улицу, села на скамейку. Еле сама пришла в себя. Только бы эта матрена правильно переписала. Я не заметила, как на до мной склонился Афанасий.

– Ну, ты, Ольга, отчаянная! На карачках ползаешь, как на ногах ходишь. Я просто остолбенел.

Что тебе сказать, Афанасий? Если бы тебя, как меня, наш тренер заставлял делать десять кругов по залу на согнутых, да ещё на вытянутых руках таскать по два железных блина, – так и ты тоже так научился бы. Зад в провисе и коленки в стороны. Этим упражнением Бергер укреплял наши ноги.

– Лиля вышла! – радостно воскликнул Афанасий. – Гарна дивчына.

Я вскочила, как ужаленная: ну как? Ответа пришлось ждать несколько минут. Мою подругу всю трясло. Я обняла ее за плечи, и мы медленно пошли по аллее.

– Вы куда, надо отметить, сейчас все соберемся в общаге и отметим, – заволновался наш староста и парторг. – Лиля, а где спасибо?

– Спасибо, ребята, извините, я растерялась, – она еще не совсем пришла в себя и продолжать дрожать. – Можно я с вами не пойду. Мама меня ждет, и не пью я.

– Ладно, ступай, готовься к устной математике, а Ольгины шпоры сохрани как исторический документ, – улыбнулся своей юной фаворитке Афанасий.

Мы не очень-то нарушили режим, страшное дело эта самогонка из свеклы, хорошо, что было приятное домашнее вино. Сообща решили переговорить с математичкой, что наша Лилька человечек хороший, умница, только вот этот недуг.

Лильке поставили за письменную математику «хорошо». Утром в день сдачи устной я караулила нашу математичку на трамвайной остановке. Культурненько подала ей руку, когда она спускалась со ступеньки, и сразу в бой.

– Юлия Николаевна, извините меня, у Лильки за письменный «четыре», а с устным будут проблемы. Она сильно заикается, а от волнения не сможет вообще выкакать, извините, вымолвить ни одного слова.

– Что я могу сделать для вашей подружки?

– Позвольте, чтобы она ответ письменно написала.

– Как её фамилия?

– Гуревич Лилиан Кивовна!

Математичка окинула меня строгим взглядом, покачала головой и, не произнеся больше ни слова, направилась к институту.

Из аудитории, где принимали экзамен, почти все уже вышли. Абитуриенты шумно рассказывали друг другу, кому какой пример достался, как решил задачу, ответил на вопросы. Афанасий из-за двери жестами показывает Лильке, что пора идти, но она истерически боится. Склонилась над листком и продолжает что-то упорно строчить. Что она там пишет? У неё такой размашистый почерк, как душа, в которой всё чисто и светло. Удивительная девочка, её обмануть ничего не стоит, всё принимает за чистую монету. Видит в людях только хорошее, и почему её обижают все кому не лень, никак не пойму. Живёт моя подруга, словно не на земле, а ще-то витает в небесах. Только иногда спускается оттуда, удивляясь сама происходящему и ещё больше удивляя всех окружающих.