Читаем Лестница грез полностью

Не знаю, сколько длился этот концерт, люди сидели и стояли не шелохнувшись. Мне хотелось, чтобы все, как я, поняли и полюбили на всю жизнь этого по-настоящему талантливого и мужественного, истинно народного артиста. Самому последнему идиоту должно быть ясно, что в каждом его даже блатном стихе звучит протест против существующего строя. Как только раньше я этого не замечала? А как можно было заметить, ведь в обороте крутилось всего несколько песен на всю Одессу. А то, что спето сегодня в технологическом, завтра уже будет знать весь город.

Я был душой дурного общества,

И я могу сказать тебе:

Мою фамилью-имя-отчество

Прекрасно знали в КГБ.

Я стала потихоньку искать глазами своего знакомого, он неподвижно стоял, прислонившись к стене, не отрываясь, смотрел на опасного московского гостя. А Высоцкий продолжал:

Так оно и есть -

Словно встарь, словно встарь:

Если шел вразрез

- На фонарь, на фонарь,

Если воровал

- Значит, сел, значит, сел,

Если много знал -

Под расстрел, под расстрел!

Мною овладел страх, я не сомневалась, что сейчас на сцену выйдут эти кэгэбэшники с «кровавыми мальчиками в глазах» и уведут Высоцкого под белы рученьки. Уже, наверное, и приказ сверху спустили. Я стала опять искать своего проводника, но на прежнем месте «его больше не стояло». Неужели его заберут прямо со сцены, нет, не решатся, здесь очень много народу. Все возбуждены, люди бросятся на его защиту. Весь зал гремит, это не аплодисменты, это гром небесный. Вот это талант настоящий! Да какой! За таким не грех пойти на край света, и какое значение имеет его рост, лицо-то мужественное какое. Интересно, женат ли он, если да, то кто его жена. У такого мужчины и жена должна быть необыкновенной.

Концерт закончился, все повскакивали со своих мест, такая давка началась - ужас. Я с того же запасного выхода пробилась на улицу. Ветер стих, свободное от облаков морозное небо со звёздами освещало чистый искрящийся снег, который поскрипывал под ногами. Я шла без шапки, пытаясь остудить свою взбудораженную голову. Теперь я знала: блатные песни - это прикрытие. Он поёт совсем о другом, о главном, настоящем. Он высмеивает наше общество, он насквозь видит этих «жадною толпой стоящих у трона». Он смеётся над ними от имени народа. Они ему это не простят. Где-нибудь втихую загребут точно. В башке стучало: не простят - сгноят, не простят - сгноят. Я так была возбуждена, что не могла никак заснуть. А потом во сне как заору, что перепугала всех своих домочадцев, даже собаку Дружка и кота Бульку.

Неделю после концерта не могла в себя прийти. В институте на лекциях уносилась в воспоминаниях о Высоцком. Такой талант, и совсем не зазнался. Как он буднично, по-простому рассказывал о себе. Ничего не скрывая, не приукрашивая. Интересно, что должно происходить с человеком, когда где-то внутри зарождаются такие строчки. Если только, когда прочувствуешь слова этих песен, отнимаются ноги в прямом смысле слова.

Собственный магнитофон мне пока не светил (лишних денег в семье не было), и, что скрывать, я завидовала тем, у кого они были. По ранней весне запись этого концерта Высоцкого на полную громкость крутила вся Одесса. Окна нараспашку, а оттуда разухабистый голос с хрипотцой. Я шла по родному городу и наслаждалась им. Талантище! В Москву, куда переехала, выйдя замуж, на память о том выступлении захватила кассету (приобрела у Сеньки-гниды, он фарцевал ими, конечно, из-под полы, у комиссионок, на базарах, толчке). Но еще раз увидеть воочию и послушать Высоцкого не посчастливилось - попасть в Театр на Таганке было даже сложнее, чем в Оружейную палату Кремля. Удалось только, отстояв огромную траурную очередь, попрощаться с ним, когда в июле восьмидесятого Москва провожала Поэта и Артиста в последний путь.

И сегодня время не властно над его памятью.

...А песню-мост Москва-Одесса Высоцкий написал. Открыты все города - от Лондона до Владивостока, но ему туда не надо, ему в Одессу надо позарез:

Но опять задержка рейса,

И нас обратно к прошлому ведет

Вся стройная, как ТУ,

Та стюардесса мисс Одесса,

Похожая на весь гражданский флот.

ЭДИТА ПЬЕХА

Ю

рка Морозенко, наш диспетчер по железнодорожному транспорту, предложил достать билеты в филармонию и несколько раз переспросил, пойду ли.

- А на что?

- Ты что, не слышала: «Дружба» из Ленинграда приезжает. Модный ансамбль. Почти всю страну объездил, наконец до нас добрался. У них солистка иностранка, француженка или полька, так толком никто и не знает.

- Как зовут ее?

Фамилия у нее какая-то странная, не наша точно: Эдита Пьеха. Звучит как Эдит Пиаф, под нее, говорят, косит.

Я пожала плечами.

- Ну, ты, подруга, даёшь, не знаешь Диту?