Читаем Лестница грез полностью

Хитрющий «просто Сева» достал из заднего кармана брюк блокнот, оторвал листок и, быстро, красивым почерком написав номер телефона, протянул мне:

- Домашний, звоните в любое время.

- А у меня телефона нет, пусть у Гали будет листок.

- Девочки, я живу в этом доме, вот мой балкон на втором этаже. А здесь, в кустах, я оставил пиво и бычков. Не с ними же бежать за этим милым созданием. Обалдел, как ее увидел идущей навстречу в солнечном сиянии. Она прошла, а я стою и смотрю ей вслед. Помните, как в песне: «А я всё гляжу, глаз не отвожу». Оторопел, потом опомнился: что я стою, как истукан, уйдет же. Ну и рванул. Ждал, когда вы заправите сифоны, а потом на рынке следил.

Всеволод Иванович глубоко вздохнул, затем обернулся к раскидистому кусту перед домом, где были припрятаны бычки. Сейчас выловим их... Он отогнул ветку, оттуда послышалось шипение.

- Брысь, сволочи! - он вытащил связку с обглоданными кошками рыбками. Под веткой лежали лишь несколько бутылок «Жигулевского».

- Наловил, называется... Хорошо, что пиво кошки не пьют. Не велика потеря, зато вот познакомились.

Мы так смеялись, просто до слёз, а больше всех наш новый знакомый. Этот взрослый мужчина был настолько с нами прост, за несколько минут общения расположил к себе.

- Девочки, приходите ко мне, пивка попьём, поболтаем. Можно я вас провожу?

- Нет, не надо. Мы вам обязательно позвоним.

- Я буду ждать, не обманите, - он помахал нам рукой и, подхватив свое пиво, скрылся за углом своего дома, а мы, смеясь и толкаясь, как дети, развернулись и двинули в мой двор, решили еще погулять или посидеть на лавочке, только я занесу сифоны домой. Я даже забыла, что у меня такой развратный наряд.

- Ну что, Олька, будем Севульчику звонить?

- А зачем? Что мы с ним делать будем?

- Да просто поприкалываемся. Интересно, кем он плавает? Он тебе не говорил?

- А я и не спрашивала. Хотела сразу отшить дедушку Севу, а тут ты нарисовалась, перебила. Сейчас бабке газировку отнесу и этот наряд сниму, а то кошмар, дышать нечем, чересчур перетянула, крючки перешить надо. И может, действительно рванем куда-нибудь. На Приморском давно была?

Потом мы пошли к Галке и, конечно, позвонили нашему новому знакомому. Галка разговаривала с ним от моего имени. Мне бы такой смелости ни в жизнь не хватило, а она выпытывала, женат ли он (врал, наверное, что нет), кем плавает? Его ответ поверг нас в шок: капитан!

- Олька, ты подцепила капитана! Пойдём к. нему в гости. У нас ещё не было капитана. Ну, ты даёшь, подклеила капитана, подруга!

Сомнения (а вдруг это прикол с его стороны?) нас мучили совсем недолго. На Приморский в следующий раз, а сейчас - стеснение в сторону, почесали. Пусть даже «любопытство и не порок, а только большое свинство». Сдуру, конечно, но ребячья радость, поиск приключений на собственную ж... победили.

Дверь открылась сразу, едва позвонили. На пороге нас встретил Всеволод Иванович. От неожиданности он явно был растерян, предложил пройти в его кают-компанию, стал говорить, что не успел ещё надраить палубу: матросы у него кончились. Однокомнатная квартирка выглядела явно запущенной, жильё холостяка. Мебель самая простая, набор из разных опер. На окне и балконной двери не было занавесок, от солнца часть окна закрывалась изнутри серебристой отражающей солнцезащитной плёнкой. Зато в углу на полках над письменным столом красовалась японская техника: телевизор, приёмник. А самое главное - магнитофон и целая стопка бабин с плёнками, пластинок, географических атласов и книг по судовождению.

Почти по всему подоконнику были разбросаны фотографии, большинство, судя по надписям с обратной стороны, сделаны в других странах. На некоторых сам Всеволод Иванович. Больше всего поразили его снимки при полном параде в тёмной и белой морской капитанской форме в фуражке с крабом. Мы с Галкой только переглянулись и положили фотки обратно. Хозяин дома действительно был настоящим капитаном. Пока он суетился на кухне, Галка нацепила мне на голову его фуражку, которую стащила со шкафа. В ней, как две обезьяны, покривляли рожицы перед зеркалом гардероба, нам было так весело, покатывались со смеху. Зачем мы ему понадобились? Нам- то он ни к селу, ни к городу. Наверное, одиночество мучает, по-видимому, очень скучает. Поставил нам пластинку, ещё спросил, догадались ли мы, кто это. Я хоть и закончила музыкалку, однако понятия не имела. Не можем же мы всё знать; когда нам будет столько лет, как ему, то тоже наберём соответствующий багаж. А сейчас мы отдыхаем, сессии сданы, до первого сентября мы вольные казаки.

- А вот это, девочки, вы просто обязаны знать, они на весь мир известны.

И он поставил пластинку «Битлз». Её-то мы, слава богу, сразу узнали, даже стали подпевать.