Удалившись примерно на ружейный выстрел от места происшествия, Джюрица внезапно встал как вкопанный. В двух-трех шагах от него раздался голос:

— О-о-о, браток, о!

Выглянув из-за куста терновника, Джюрица увидел перед собой крестьянина, который, держа на поводу двух волов, поил их у омута. Одного из них, встревоженного оводом, крестьянин ласково успокаивал, похлопывая рукой по шее. Джюрица заметил, что там протоптана тропка, которая ведет через речку и соединяет село с урочищем. Присев, он стал ждать. Крестьянин напоил волов, нагнулся, брызнул на них несколько раз холодной водой и, неторопливо перейдя речку, погнал их в поле.

Джюрица выскочил из засады и, озираясь по сторонам, кинулся что есть духу вперед. Только на Венчаце он перешел на шаг, а войдя в лес, повалился под первым же развесистым буком. Бежал Джюрица более часа, и прошло немало времени, прежде чем силы восстановились и он мог хладнокровно обдумать, что делать дальше.

Дождавшись Пантоваца в условленном месте, Вуйо нетерпеливо спросил:

— Ну как?

— Плохо. Настоящая баба! Он и на дорогу не посмел бы выйти, кабы не я… — И Пантовац подробно рассказал обо всем, уверяя, что из Джюрицы ничего не получится.

— Получится, — возразил Вуйо. — Вспомни себя, когда ты впервые среди бела дня напал на человека и очутился с ним с глазу на глаз. Не знаешь ты Джюрицу: если его задеть, он хуже волка.

— Что ж, добро, коли так, — согласился Пантовац, привыкший верить каждому слову Вуйо. — Я сделал, как ты хотел: теперь уж не посмеет явиться с повинной, пулю он себе заработал. Теперь поступай как знаешь…

— Не беспокойся. Запляшет и без свирели. Но ты не сказал, что было в кошельке?

— Он взял три десятки с мелочью, и я взял одну… остался как раз без гроша…

— Ну, ладно, — протянул Вуйо, явно недовольный. — А ты ему толком объяснил, куда идти?

— Все, как ты сказал. Сначала на Венчац, а оттуда через Еловицкие Планины и Качер в Войковцы. А там уж он знает, дом сам разыщет.

— Хорошо. За ним по свежему следу двинется погоня, лучше ему уйти в другой округ.

— Скоро ли у нас работа начнется?

— А как же, само собой. Все мы деньжонки порастрясли. Я уже прикидывал и кое-что подходящее имею в виду, только нужно улучить момент.

— Как наступит, скажи!

Приятели пожали друг другу руки и расстались.

VIII

«Что со мной произошло?» — спрашивал себя Джюрица уже двадцатый раз, лежа на мягкой росистой траве, под густым зеленым шатром буковой листвы. Грудь его высоко вздымалась, каждая мышца дрожала от усталости и нервного возбуждения. В голове стоял туман, мысли путались, все вытеснил один-единственный вопрос, который Джюрица непрестанно задавал себе. Огромная, уже несколько дней висевшая над ним тяжесть обрушилась сейчас на него всей своей массой и — как ему казалось — раздавила его, уничтожила… Долго Джюрица не мог прийти в себя…

И все-таки после того, как он отдохнул, стало легче. Страшно захотелось пить. Хоть бы несколько капель холодной родниковой воды!.. Внезапно в голове молнией пронеслась мысль — точно змея ужалила. Джюрица вспомнил, как он дурак дураком стоял перед трактирщиком, вспомнил взгляд Пантоваца, его слова, вспомнил все… и в тот же миг вскочил.

— Ах, срам какой!.. — воскликнул он, не зная, что делать от стыда, гнева и досады. Хотелось бить себя по голове, в грудь, отщипнуть кусок мяса, чтобы физической болью подавить стыд перед самим собой. А в памяти возникали все новые детали утреннего происшествия, и каждая была словно пощечина, каждая говорила о его позоре.

«Как он сказал?.. Лучше мне сидеть дома! Ах, какой стыд!.. А еще харамбаша, гайдук!.. Ну, так больше не будет! Либо делать как следует, либо вовсе не делать… А что-то еще скажет дядя Вуйо?.. Как на глаза ему покажусь!..»

Он то садился, то вскакивал снова, не в силах успокоить свои взбудораженные нервы. Джюрице снова захотелось пить, жажда погнала его вперед. Шел он с лихорадочной поспешностью, пока не добрался до знакомого ему источника, где по липовому лубу стекала холодная горная вода. Джюрица напился этой кристальной воды, умылся, пришел в себя и стал думать хладнокровней и рассудительней.

Куда же сейчас податься? Наказ был идти на Еловицкие Планины, а это как раз мимо его села. Оно притягивало его, наподобие сильного магнита, и молодой парень не мог устоять. Влекли далекие кучки белых, крытых черепицей домиков, которые тонули в зеленом море фруктовых садов, виноградников и пшеницы; манили обсаженные фруктовыми деревьями и засеянные хлебом пригорки, с детства тешившие его взгляд; звала необозримая гладь скошенных зеленых лугов, по которым бродили стада, откуда несся знакомый, веселящий душу перезвон колокольцев… Вот и сейчас долетает до ушей этот чарующий звон: дзинь… цань… дзинь… цань!..

И он, разбойничий атаман, блаженно, как невинный ребенок, слушал этот перезвон и чувствовал, как тает лед затвердевшего в злобе сердца.