Читаем Лесной маг полностью

Отец получал письма от дяди Сеферта. Мне очень хотелось их прочесть, но они были адресованы только отцу, и я следил, чтобы их доставляли прямо ему. Если он и отвечал, я не видел его посланий.

Мне пришло еще одно длинное письмо от Спинка и Эпини, написанное рукой моей кузины. Ее соболезнование моим утратам явно шло от всего сердца. Она сообщила мне множество новостей, поразительно хороших, наполнивших меня завистью и разочарованием. Мой дядя решил, что Спинк заслуживает еще одной попытки сделать военную карьеру. Эпини не писала, что ее отец пытается купить для нее лучшую жизнь, но я был в этом уверен. На моего дядю произвела впечатление преданность, с которой Спинк ухаживал за Эпини, когда она болела, и поэтому он купил для него звание. Не самое блестящее, в полку Фарлетон, сейчас размещенном на границе в Геттисе. Спинк и Эпини приедут туда в фургоне, и там Спинк станет вторым лейтенантом Кестером. Их предупредили, что его, скорее всего, определят в снабженцы, но Эпини не сомневалась, что командиры Спинка сразу же оценят его способности и быстро переведут его на более интересный пост.

Письмо было полно волнений: про сборы, про решения, что взять с собой, а что оставить; как полагается вести себя офицерской жене; что Спинк счастлив, но чувствует себя обязанным ее отцу; что, стремясь произвести хорошее впечатление на командиров, Спинк может подвергнуть опасности свое еще неокрепшее здоровье. Она сообщила мне, что совершенно убеждена в целительных свойствах Горького Источника и истратила немалую часть их сбережений на бутылки из голубого стекла с пробками, чтобы взять как можно больше воды с собой. Жители Геттиса страдают от чумы, и она с нетерпением ждет возможности проверить, сможет ли эта вода облегчать или даже предотвращать болезнь. На нескольких страницах Эпини рассуждала о том, на что будет похож их дом, встретит ли она там молодых жен, с которыми могла бы общаться, и семейные пары, чтобы, когда добрый бог благословит ее беременностью, рядом оказались женщины, что-то знающие о родах и детях.

Я пытался улыбаться, листая страницы ее письма, но мог думать только о том, что Спинк получил вторую попытку, за которую я отдал бы все. Впервые мне пришло в голову, что я мог бы взять деньги со счета отца и сделать то же самое для себя. Бесчестное искушение терзало меня лишь миг, но зависть грызла еще много дней после.

Часть письма от Спинка была более сдержанной. Когда-то полк Фарлетон славился отвагой, проявленной во многих сражениях. С тех пор как их отправили в Геттис, их звезда заметно потускнела. По слухам, многочисленные дезертирства и проступки запятнали репутацию полка. Однако он все равно был рад получить туда назначение.

Нищим выбирать не приходится, — писал он мне. — Я всегда мечтал попасть в полк, где смогу быстро сделать карьеру. Так почему бы этим полком не оказаться «Кавалеристам Фарлетона»? Пожелай мне удачи и помолись за меня.

Я выполнил его просьбу, постаравшись прогнать зависть из своего сердца.

Каждый вечер Ярил приказывала поставить на стол прибор для нашего отца, в надежде — или страхе, — что он снизойдет и присоединится к нам за обедом. Сбор урожая был уже в разгаре, отец чувствовал себя значительно лучше, но по-прежнему оставался у себя в комнате. Когда я каждый день стучался в его дверь, а затем входил к нему, он, как правило, сидел на стуле у окна и смотрел на свои земли. Он все еще не желал поднимать на меня взгляд, а я упрямо продолжал отчитываться в том, что сделал за день. Когда-то он запер меня в комнате, пытаясь сломать, теперь же выбрал для себя добровольное заключение, но мне казалось, что его цель не изменилась. Я чувствовал, что его горе было задушено гневом на выпавшую ему судьбу.

С Ярил он держался не так холодно. Ей приходилось еще труднее. Вернувшись домой, она отправилась повидать его, и он разрыдался, увидев ее целой и невредимой. Но слезы радости от возвращения дочери вскоре превратились в слезы тоски об утратах. Ярил каждый день проводила с ним некоторое время, а он рассказывал ей о своем отчаянии и страданиях, повторял, что у него отняли все, к чему он стремился в жизни. И всякий раз она выходила от него измученной и побледневшей. Иногда он сетовал на судьбу, а порой просил ее помолиться вместе с ним, чтобы добрый бог направил его и помог справиться с несчастьями.