Читаем Лесной маг полностью

Когда ярость капитана Тайера немного выдохлась, он неожиданно ударился головой о дверь. Некоторое время он стоял так, ловя ртом воздух. Затем его дыхание пресеклось, уступив место душераздирающим рыданиям.

— Я не осквернял вашу жену, сэр, — совершенно напрасно заговорил я. — Я не прикасался к ней. Карсина оказалась ходоком; она очнулась от того, что мы посчитали смертью, а на самом деле было глубоким забытьем. Я дал ей воды и чаю. Я уже собирался ехать за вами, когда…

— Лживый ублюдок! — Мои слова вызвали в нем новый приступ ярости. — Не смей произносить ее имя, мразь! Виселица слишком хороша для тебя! Ты должен страдать так, как ты заставил страдать меня!

Он просунул руку между прутьями решетки и начал сжимать и разжимать кулак, словно мог как-то дотянуться до меня и задушить. Это выглядело бы смешно, не будь его намерения столь откровенны.

— Капитан Тайер! Сэр! Капитан, пожалуйста, сэр! Вам следует уйти.

Голос охранника прозвучал тонко и пронзительно. Тайер повернулся и посмотрел на него.

— Пожалуйста, сэр. Вы должны уйти. Мне не следовало вас впускать. Скоро он предстанет перед судом, и вы сможете обвинить его публично. Сэр.

Тайер сжал прутья решетки и вновь тщетно попытался тряхнуть дверь. Охранник ждал. Потом Тайер наконец сдался и обмяк, повиснув на двери и хрипло дыша.

— Пойдемте, сэр. Справедливость будет восстановлена. Пойдемте отсюда.

С этими словами охранник увел его.

Подозреваю, что я сжег всю магию, какая у меня оставалась. Я ел тюремную пищу, но утонченность вкуса, прежде позволявшая мне наслаждаться даже самой простой едой, покинула мое нёбо. Каждый день я получал миску каких-то помоев с куском черствого хлеба и кружкой воды. Я съедал все, но лишь потому, что голод не утихал во мне. Казалось, магия решила напоследок посмеяться надо мной. Если прежде я не худел даже в более трудные и скудные времена, то теперь быстро терял вес. Моя одежда с каждым днем все больше висела на мне, кожа становилась дряблой. Мне больше не снились прежние сны, лишь иногда посещали отрывочные кошмары о повешении. Хотя магия и не дала мне умереть, но исцеление затянулось. Голова и челюсть почти все время болели. Любое движение, даже простой поворот головы, вызывало головокружение.

Ожидание тянулось день за днем, и никто не считал нужным хоть что-то мне сообщать. Тюремщики, приносившие мне пищу, отказывались со мной разговаривать. Я потерял счет дням. Иногда я задремывал, но уже через несколько мгновений раздавался шум и мне доставляли очередную порцию безвкусной жижи. А иногда я подолгу лежал без сна и мне казалось, что время остановилось.

Мое ожидание внезапно закончилось, когда меня выдернул из невнятной полудремы Спинк, стоящий у двери и глядящий на меня сквозь зарешеченное окошко.

— Помнится, я попросил тебя не приходить, — приветствовал его я, однако не смог скрыть облегчения при виде дружеского лица.

— Ничего не поделаешь, я получил приказ от человека, превосходящего тебя рангом.

— От Эпини? — пошутил я, и он почти улыбнулся.

— Если бы ее приказы открывали передо мной двери на пути к тебе, я бы побывал тут уже сотню раз. Нет. От майора Хелфорда. Он искал человека, который согласился бы тебя защищать, и наконец обратился ко мне. И вот я здесь.

— Но… — Я пришел в ужас. — Ты же занимаешься снабжением. Как они могли выбрать тебя на эту роль? Ты что-нибудь знаешь о военных законах?

— Они не столько выбрали меня, сколько добрались до меня. Боюсь, все вышестоящие офицеры, кого об этом просили, отказались. Один за другим они сообщили, что не смогут защищать тебя беспристрастно. Если учесть, как мало офицеров осталось в гарнизоне, тебе стоило бы радоваться, что твою защиту не поручили Эбруксу или Кеси.

— Откуда ты знаешь Кеси и Эбрукса?

— Я получил это поручение вчера. И сразу же поехал на кладбище, чтобы их опросить.

Я сел слишком резко. Мне пришлось закрыть глаза и переждать головокружение.

— И что они обо мне сказали? — спросил я наконец.

— Что ты им нравился. Не сразу, но, когда они увидели, как ты стараешься изо всех сил, выполняя работу, от которой отказались все остальные, и живешь там, несмотря на близость леса, они зауважали твою выдержку. Они сказали, что им трудно было поверить, будто ты мог это сделать.

Я понял все по его тону.

— Трудно, но возможно. Они поверили.

Он поджал губы и коротко кивнул:

— Все свидетельствует против тебя. Все, кто служил на кладбище прежде, плохо кончали. Дезертиры, самоубийцы. Один просто допился до смерти. Они нашли его лежащим в могиле, которую он вырыл для себя. Кеси и Эбрукс считают, что ты сошел с ума.

— И как они объясняют мое ранение в голову?

— Ты сам себя ударил.

— Они думают, что я ударил себя по голове ведром? — поразился я.

— Это единственное возможное объяснение, Невар. Поэтому, как бы сомнительно оно ни звучало, они в него верят.