Читаем Лесной маг полностью

И так же — между одним вдохом и другим — я проснулся отдохнувшим и бодрым. Несколько долгих мгновений я лежал, наслаждаясь уютом постели и бледным светом зари, пробравшимся в дом сквозь неплотно прикрытые ставни. На меня не давил длинный список повседневных дел. Да и обычные неприятные мысли — о том, что я толст, одинок и лишен надежд на будущее, что я бросил в беде сестру и даже не успокоил ее тревог обо мне, что моя жизнь настолько отлична от моих мечтаний, насколько это вообще возможно, — короче говоря, все то, что неизменно отравляло мне утро тоской и отчаянием, вдруг бесследно исчезло.

Я сел и спустил босые ноги на деревянный пол. И все эти мысли все же вернулись ко мне, но уже без прежней остроты. Да, моя жизнь оказалась совсем не такой, как я рассчитывал. Точнее, поправил я сам себя, не такой, как рассчитывал мой отец. Но тем не менее это было жизнью. Даже мысль о том, что Ярил считает меня мертвым, уже не терзала меня, как прежде. Я для нее все равно что мертв, поскольку в любом случае не могу привезти ее в место, подобное Геттису. Да, отец будет всячески давить на Ярил, но из ее писем к Эпини я понял, что сестра сможет противостоять ему, когда поймет, что другого выбора у нее нет. Возможно, тогда она начнет сама управлять своей жизнью, не рассчитывая на спасение со стороны.

Что до меня самого, я могу встать и, не обременяя себя одеждой или любыми другими оковами, уйти, оставив за спиной эту смехотворную жизнь, полную предписаний и ожиданий. Я могу пойти в лес и жить на свободе, учась служить магии и своему народу.

Я встал, чтобы уйти.

И тут реальная жизнь захлестнула меня, словно огромная волна. Тоска, печаль и разочарование встали, подобно стенам, вокруг меня, отрезая от спокойствия и воодушевления, которыми я так недолго наслаждался. Я попытался с ними бороться. Было ли это уныние вызвано чарами, которые якобы чувствовала Эпини, или же яркая манящая мечта оказалась всего лишь иллюзией, не способной противостоять свету дня? Миг я колебался на грани, разделяющей две реальности, почти как если бы мог выбрать, которую из них принять. Почти.

Привычка заставила меня наклониться и поднять с пола поношенные штаны. И вместе с ними я надел обычную жизнь. Я с кряхтением натянул их, выругав себя за вчерашнюю невоздержанность, когда они с трудом сошлись у меня на животе. Когда я оделся, заварил чай и решил наказать себя отказом от завтрака, уже стало слышно, как подъезжают Эбрукс и Кеси. Они будут ждать приглашения зайти в дом. Я не хотел их видеть. Слишком уж они противоречили миру, который я на краткое время посетил, и слишком соответствовали тому, в котором я оказался заперт. Я сорвал куртку с гвоздя и поспешил к двери. Когда появились Эбрукс и Кеси, я успел приладить сумку с инструментами к седлу Утеса и уже повел его в сторону леса.

— Куда это ты собрался? — спросил Эбрукс.

В его голосе слышалось разочарование. Выпить вместе по чашке горячего чая или кофе перед работой уже становилось для нас своего рода традицией.

— В лес! — откликнулся я. — Сегодня собираюсь начать строительство ограды.

— А, ну конечно! — насмешливо крикнул Кеси. — Будем ждать тебя еще до полудня.

Я не ответил ему. Весьма возможно, он был прав. Сегодня лес источал темную смесь ужаса и уныния. Я взял себя в руки и повел Утеса вперед.

Мы начали подниматься по склону холма сквозь молодой лес. И сразу же пришло ощущение, что за мной наблюдают враждебные глаза. Я глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться на том, что мне нужно сделать. Мне требовалось прочное прямое дерево, которое я мог бы распилить на шесты для моей ограды. Я решил, что сначала поставлю стойки, а уже потом свяжу их более короткими поперечинами.

Чем дальше я углублялся в лес, тем более тщетными казались мне мои усилия. Уйдут годы на то, чтобы заготовить достаточно шестов даже для одной стороны кладбища. Здесь растут лишь деревья с мягкой древесиной. Мои шесты сгниют очень быстро. Зачем я вызвался на столь бессмысленную работу? Ни одно из деревьев не казалось мне подходящим. Это слишком тонкое, то слишком толстое, это с развилкой, а то кривое. Отчаявшись, я выбрал первое попавшееся и сказал себе, что, когда я его срублю и освобожу от ветвей, Утес вытащит его из леса, и я, по крайней мере, избавлюсь от темного воздействия лесной магии.

Я достал топор, выбрал, где я начну рубить, и поднял его над головой.

— Что ты делаешь?

Голос меня не напугал. Обернувшись, я увидел того же спека, что и днем ранее.

— Рублю это дерево. Собираюсь построить ограду вокруг кладбища, чтобы наши мертвецы могли покоиться с миром.

— Ограду, — с трудом повторил он незнакомое слово.

— Куски деревьев, выстроенные в ряд. С ветвями, перегораживающими проход. А вокруг вырастут всякие другие растения, — попытался я подобрать слова на языке спеков, чтобы описать свои действия.

Я не собирался скрывать, что намерен строить ограду.

Он нахмурился, медленно воспринимая смысл моих слов. Затем на лице его забрезжила широкая улыбка.