Читаем Лесной маг полностью

Внутренняя часть Геттиса разочаровала меня ничуть не меньше, чем внешняя. Вместо подтянутых солдат я видел мужчин в пропыленной форме, рукава их мундиров протерлись, а обшлага обтрепались. У некоторых волосы отросли еще длиннее, чем у меня. Я не заметил, чтобы кто-то куда-то спешил или проводил строевые занятия. В городе не чувствовалось готовности к бою. Люди на улицах выглядели вялыми и нездоровыми. Я готовился сносить жадное любопытство их взглядов, но они смотрели на меня едва ли не с тупым равнодушием.

Лейтенант Хитч держался до самых дверей лазарета. Это здание выглядело лучше прочих построек внутри форта. Я спешился, сменив неприятные ощущения от верховой езды на другие, от стояния на собственных ногах, и подошел помочь Хитчу.

— Я справлюсь сам, — проворчал он и едва не рухнул на землю.

Я успел его подхватить, и Хитч тихонько застонал от боли. Обхватив его за талию так, чтобы его здоровая рука лежала у меня на плече, я повел его в лазарет. Мы вошли внутрь и оказались в побеленном помещении с длинной скамьей вдоль одной из стен и единственным письменным столом. Бледный молодой солдат с удивлением взглянул на меня. Форма сидела на нем отвратительно; куртка, сшитая на довольно широкоплечего человека, странно болталась на впалой груди. Он не выглядел способным командовать здесь, но больше никого в помещении не было.

— Лейтенанта Бьюэла Хитча потрепал дикий кот. Раны воспалились. Ему срочно необходим врач.

Глаза юноши широко распахнулись. Он покосился вниз на журнал, два пера и чернильницу, аккуратно разложенные на столе, словно рассчитывал найти там подсказку. Наконец он принял решение.

— Следуйте за мной, — сказал он и распахнул дверь напротив той, через которую мы вошли.

Мы оказались в просторной палате. Вдоль одной стены тянулся длинный ряд коек. Лишь две из них были заняты. На одной кто-то спал. На другой лежал человек с обвязанной челюстью и мрачно смотрел в стену.

— Положи его на свободную кровать, — распорядился наш провожатый. — А я схожу за врачом.

Хитч слегка оживился:

— Приведи Даудера. Лучше пусть это будет пьяница, который точно знает, что делает, а не старина Я-похоронил-здесь-свою-задницу, Доктор-потому-что-прочел-книжку Фрай.

— Есть, сэр, — без удивления ответил юноша и торопливо выскочил из палаты, словно получил приказ.

Я усадил Хитча на аккуратно заправленную койку.

— Похоже, ты неплохо знаком с этим местом, — заметил я.

Хитч принялся сражаться с пуговицами рубашки.

— Даже слишком, — согласился он, но больше ничего не добавил. Расстегнув все пуговицы, он спросил: — У тебя есть бумага и перо?

— Что-что?

Он отмахнулся:

— Тогда позаимствуй в той комнате на столе. Я напишу записку полковнику. Тебе нет смысла меня ждать. Думаю, меня продержат здесь несколько дней.

— Думаю, дольше.

— Так сходи и принеси бумагу и перо. Я держусь из последних сил, Невер. Промедли еще немного — и тебе не будет от меня никакого проку.

— Невар, — поправил я и вышел в соседнее помещение одолжить у мальчика то, что велел Хитч.

Там никого не оказалось. После недолгого колебания я взял лист бумаги и перо и отнес Хитчу. Он принял их со вздохом. Рядом с каждой постелью стоял маленький столик. Разведчик с кряхтением оперся на него.

— Что мне делать с твоим конем и вещами?

— Хм. Седельные сумки тащи сюда. И передай мальчишке, пусть позаботятся о Перебежчике. Пусть кого-нибудь пошлет.

Когда я вернулся с седельными сумками, которые он велел мне запихнуть под кровать, Хитч уже закончил возиться с запиской. Он подул на чернила и протянул ее мне, не сворачивая, чтобы я мог прочитать.

— Передай ее полковнику.

— Уверен, что не хочешь, чтобы я посидел с тобой до прихода врача?

— А смысл? Мальчик приведет Даудера. Сначала он вольет в него пару чашек кофе, чтобы тот протрезвел, а потом он обо мне позаботится. Ты доставил меня сюда живым, Невер. Это куда больше, чем я рассчитывал.

— Это магия, а не я, — шутливо ответил я.

Тень улыбки скользнула по его губам.

— Ты смеешься, потому что не понимаешь, насколько ты прав. А теперь иди отсюда. Я хочу поспать, пока не придет Даудер. И сними с меня сапоги.

Я стащил с него обувь и помог улечься в постель. Он тихо ругался, пытаясь устроиться поудобнее. На чистой постели было особенно заметно, насколько он грязен. Хитч прикрыл глаза, его дыхание выровнялось.

— Я зайду попозже тебя навестить, — пообещал я.

Я вернул перо и чернила на прежнее место, но прочитал записку Хитча, лишь выйдя под солнечный свет. Неровные строчки с трудом умещались на листе. Было видно, что писал очень больной человек. Это было не самое доброе рекомендательное письмо, какое я когда-либо видел.