Читаем Лесной маг полностью

Я прожил у Эмзил почти месяц. Думаю, почти каждую ночь я твердо решал уехать утром, но, поднявшись, выяснял, что я могу еще какой-нибудь мелочью облегчить их жизнь. И как-то так получалось, что одно дело перетекало в другое. Я всегда оставался, чтобы что-то завершить, и не позволял себе думать о том, как нравится мне находиться рядом с этой женщиной, какое удовольствие я получаю, став для нее добытчиком и поддержкой. Мой отец так часто тыкал меня носом в мои промахи, что я и сам удивлялся тому, как много могу сделать для этой обездоленной, несчастной семьи. Это было приятно.

Началось все с моего обещания показать Эмзил, как ставить силки на кроликов. Я уговорил себя, что должен задержаться еще на день и убедиться, правильно ли она все делает. Потом я снова рубил дрова и чинил крышу сарая, служившего конюшней для Утеса. В разгар работы пришел мужчина, прогнавший меня от дверей своего дома несколькими днями раньше, и спросил, не может ли он одолжить ненадолго коня — естественно, не даром. Он соорудил нечто вроде плуга и рассчитывал с помощью Утеса распахать больше земли на следующую весну. Я напомнил ему, что сейчас не подходящее время для этих работ. Он ответил, что и сам не настолько глуп, но надеется сейчас разрыхлить почву, чтобы весной было легче сажать семена.

Самым трудным в этом деле оказалось смастерить подходящую упряжь для Утеса. Однако к вечеру, немало попотев, мы с Меркусом сумели вспахать четверть акра земли. Почва оказалась каменистой, пронизанной старыми древесными корнями. Большую часть времени мы рубили их боковые отростки, чтобы Утес мог выкорчевать пни. В обмен Меркус дал нам мешок картошки и обещал отработать назавтра полдня.

Так что мне пришлось остаться еще на день. Ужин в тот вечер показался нам роскошным, потому что в порыве воодушевления Эмзил приготовила двух кроликов и целых пять картофелин. Всего мы поймали трех зверьков, и я показал ей, как подвесить лишнее мясо в трубе, чтобы закоптить на зиму. Три шкурки присоединились к первой.

Дети, став чуть лучше питаться, казалось, обрели силы и уже не торопились заснуть вечером, и мы немного посидели у огня. Эмзил удивила меня тем, что начала рассказывать детям сказки, чтобы скоротать время. Потом она их уложила, и мы еще поговорили о том, что надо сделать в первую очередь, чтобы пережить зиму.

Когда наутро Меркус пришел отрабатывать свой долг, мы с ним укрепили крышу и дверь дома Эмзил, а затем занялись кровлей сарая. Еще до наступления полудня я заслужил его невольное уважение. В следующие несколько дней с помощью Утеса мы разобрали несколько покосившихся строений на еще годные бревна и доски. Отложив древесину, необходимую для ремонта сарая и дома Эмзил, я еще раз одолжил коня Меркусу, чтобы тот перетащил свою долю материалов туда, куда собирался.

Наша деятельность возбудила любопытство остальных жителей деревни. Старик и его ворчливая жена вышли к дверям хижины, чтобы понаблюдать за идущим мимо Утесом. Я обнаружил, что в опустевшем городе живет еще одна семья, мужчина и женщина средних лет с парой подросших ребятишек и младенцем. Они смотрели на нас издалека, но в тот день не стали с нами заговаривать.

Мы с Эмзил вечером вместе проверили силки. Нам удалось поймать только одного кролика, но Эмзил была довольна. Под моим присмотром она переставила силки на новое место, где мы обнаружили много следов.

— Если здесь станет мало зверья, всегда можно поставить силки вдоль берега реки, особенно зимой, — объяснял я ей. — Ищи тропинки, по которым животные идут на водопой, и там и ставь.

— Зимой река у берегов замерзает, — ответила она.

— К ней все равно будут вести следы, вот увидишь.

Кара увязалась за нами, и, к моему удивлению, Эмзил дала ей поставить последний силок. Я считал, что она еще слишком мала для этой работы, но придержал язык, подозревая, что в этом, вероятно, Эмзил разбирается лучше меня. Чем раньше Кара начнет помогать добывать пропитание для семьи, тем им будет легче.

Домик Эмзил становился все уютнее с каждым днем. Мы смешали траву, мох и глину и заделали щели между бревнами. Внутри настелили пол из добытого дерева. Я каждое утро отправлялся на охоту с пращой, и однажды мне невероятно повезло — удалось подбить камнем гуся, вспугнутого на реке. Он был жирным. Я никогда еще так не наслаждался вкусом жира. Эмзил собрала все до капли, не дав ему пролиться в огонь, и приберегла для постной крольчатины, которой мы теперь в основном питались.