Читаем Лес мертвецов полностью

Жанна улыбнулась. Жить в ладу с собой. Выйти замуж. Не откладывая, завести детей. И продвигаться по службе там, где работаешь. Все просто, но совсем неплохо. Особенно для Жанны, которой не давались ни любовь, ни простая жизнь. Ее улыбка растаяла. Все эти надежды пошли прахом. Потому что какой-то чокнутый, психопат, поклонявшийся первобытным богам, избрал Марион для жертвоприношения. Почему именно ее?

Она подумала о Хоакине. О его аутизме. О возможных связях с институтом Беттельгейма. Хотя Тэн проверял: взрослый человек, страдающий аутизмом, не мог в детстве лечиться в этом центре, созданном не так давно. А что, если связь следует искать в благотворительной деятельности адвоката? Не сотрудничала ли Марион Кантело с какой-нибудь негосударственной организацией? Но в показаниях свидетелей ни о чем подобном не упоминалось. Ни путешествий. Ни занятий благотворительностью. Хоакин вышел на нее как-то иначе. Но как?

Жанна перешла ко второй папке.

Нелли Баржак.

28 лет.

Убита в ночь с 4 на 5 июня 2008 года в коммуне Стен.

Намного красивее Марион. Блондинка. Черты лица правильные. Светлая, бесплотная красота, несмотря на массивные плечи. Нелли тоже была полной. Точнее, толстой. По документам, девяносто пять килограммов при росте метр семьдесят два сантиметра. Чтобы оценить ее красоту, пришлось бы забыть нынешнее повальное увлечение худобой. Нелли Баржак родилась не в ту эпоху. Она бы расцвела во времена Рабле или Курбе.

К несчастью, Нелли тоже была современной женщиной. К своему избыточному весу она относилась как к чему-то позорному. Среди отчетов Жанна нашла описание ее квартиры. Там обнаружили множество средств для похудения, таблеток, вырезок из газет, все об одном: как похудеть, как справиться с целлюлитом и тому подобное. По словам близких, она никогда не говорила о своей беде. Эту навязчивую идею она хранила в тайне.

Нелли была необыкновенно способной. В семнадцать блестяще окончила школу. Проучившись шесть лет на медицинском факультете университета имени Анри Мондора, получила диплом врача и четыре года проходила специализацию в области цитогенетики в парижской больнице Неккера. Затем поочередно стажировалась в цитогенетических лабораториях и в клиниках педиатрии и медицинской генетики. В 2006 году поступила в лабораторию Павуа, где ей позволили совмещать работу по основной специальности — определению кариотипов — с научными исследованиями по классификации человеческих генов.

Удалось восстановить все, что происходило в последние дни ее жизни. После развода — два года она была замужем за врачом — Нелли Баржак с головой ушла в работу. В девять утра приходила в лабораторию. Проводила там целый день. После ухода сотрудников перебиралась на другой этаж для занятий молекулярной генетикой. До десяти часов, до одиннадцати, а то и до полуночи… Она совмещала две профессии, две специальности. Потом ехала к Бернару Павуа.

И где Хоакин нашел подобную женщину? Жанна снова вспомнила о благотворительной деятельности адвоката. Есть ли тут связь со статистикой, которую собирала Нелли? Может, она изучала отсталые народности, которым помогала одна из неправительственных организаций Хоакина? Вряд ли. И все-таки надо проверить и этот след.

Она перешла к третьей папке.

Франческа Терча.

34 года.

Убита в ночь с 6 на 7 июня 2008 года в Париже.

Папка совсем тоненькая. Расследование только началось. Известно, что она родилась в Буэнос-Айресе. Изучала пластические искусства и антропологию. Затем уехала в Барселону. Позже перебралась в Париж. Насколько удалось выяснить, в столице у нее не было ни жениха, ни сколько-нибудь длительной любовной связи.

Жанна долго рассматривала фотографию. Франческа тоже была недурна собой. Очень черные брови придавали породистым латинским чертам что-то трагическое. Чернильно-черные волнистые волосы — шелковистая масса, в которую мужчинам хочется зарыться лицом… Единственная фальшивая нота: толстые щеки. Франческа Терча тоже входила в категорию тяжеловесов. Впрочем, Жанна помнила ее тело, подвешенное к потолку мастерской. Полные бедра. Толстые ляжки. Выпирающий живот в жировых складках…

В общем, «Три грузные грации». Или «Три грандиозные грации»…

Жанна прикусила губы. Пока в голову будет лезть подобная чушь, ей не стать настоящим судьей. Сочувствующим. Сопереживающим. Чутким. Она всегда была циничной. И ее профессия только укрепила этот недостаток.