Читаем Лес мертвецов полностью

Несомненно одно: старик испанец, посетивший кабинет Антуана Феро, был адмиралом и принимал участие в пытках. «В моей стране это была широко распространенная практика. Все этим занимались». Он имел в виду усыновление военными детей убитых ими жертв.

Перед тем как проститься с миром, иезуит хотел закончить свою исповедь. Недели и месяцы наблюдений, неоспоримые доказательства позволили ему найти ключ к пониманию судьбы Хуана.

Открытие оказалось умопомрачительным.

24 октября 1982 года, Сан-Аугусто

Пора поставить точку в истории Хуана. Черным по белому изложить его тайну. Только что перечитал свои аргентинские записки и понял, каким я был наивным. Вся его история изобиловала вопросами, но, когда рассматриваешь эти вопросы в их единстве, ответ на них вырисовывается всего один.

Откуда в Хуане столько жестокости, злобы, агрессии? Откуда в нем тяга к человеческому мясу? И эти ритуалы, которые он обставляет так, словно уже видел, как именно они проходят? И странный алфавит, напоминающий буквы какого-то примитивного языка?

Нет, это не аутизм и не загадочный вирус. ЕГО ЭТОМУ ОБУЧИЛИ. Обучили в джунглях. Обучили культуре, не имеющей никакого отношения ни к его приемным родителям, ни к существованию обезьян-ревунов.

В лесу Хуан подцепил не вирус.

Он встретился с каким-то народом.

Невозможно развить эту гипотезу. Что за клан оказался способен привить ему подобные привычки? Что за первобытное племя? В области Кампо-Алегре проживают разные народности — тоба, пилаги, вичи. О других я никогда не слышал. И все упомянутые ведут тот же образ жизни, что и остальные аргентинские крестьяне.

Тогда кто? Или ЧТО? Почему об этих созданиях ничего не известно? Если они существуют, почему никто из местных жителей никогда не сталкивался ни с одним из них? В одном я убежден: со дня прибытия в миссию Хуан постоянно рисует этих дикарей. Черные линии, которые он чертит, изображают одновременно и человеческие фигуры, и символы тайного алфавита.

«Лес кусается» — вот что означает это послание.

В лесу скрывается дикий народ — полулюди, полуживотные.

Мне отчасти жаль, что приходится покидать Кампо-Алегре, потому что я больше не смогу продолжать свои поиски. Не смогу по следам Хуана проникнуть в сердце Леса мертвецов. Но уже слишком поздно. И для меня. И для Хуана.

Я оставляю этого ребенка его судьбе. Молюсь, чтобы адмирал защитил его. Чтобы его душа вопреки всему обрела истинный путь… Ну а я…

Я повторяю обращенные к Богу слова из Псалтири:

Жанна закрыла тетрадь. Она никак не могла прийти в себя. Открытие Пьера Робержа разом решало большую часть загадок ее собственного расследования.

Но предлагаемый им ответ казался невероятным.

Первобытная стая… Клан, явившийся из тьмы веков… Но именно этот мотив лучше всего объяснял убийства, совершенные Хуаном-Хоакином. КРОВЬ-ЧЕРЕП…

Народ, наделенный физическими характеристиками, отличными от человеческих.

Полдень.

На улице снова пошел дождь, превращая вселенную за окном в однообразную бесцветную кашу. Надо все проверить. Найти подтверждение фактам. Найти доказательства. Жанна взяла телефон и набрала номер мобильного Бернара Павуа.

Ровно через четыре звонка раздался безмятежный голос, достойный Будды.

— Вы еще в лаборатории? — с места в карьер начала Жанна.

— Да.

— В прошлый раз я попала пальцем в небо. Образец крови, присланный Нелли, не содержал ни микробов, ни паразитов.

— Я в этом и не сомневался.

— Знакомый из Манагуа прислал его Нелли, чтобы она определила кариотип. Ведь одной капли крови для этого достаточно?

— Да. И что должен был показать этот кариотип?

— Аномалию.

— Какого рода?

— Новый хромосомный набор. Или, напротив, очень древний. Во всяком случае, отличный от человеческого.

— Не понимаю.

— Во время нашей второй встречи вы говорили, что кариотип неандертальца содержит сорок восемь хромосом.

— Ну да, я об этом читал. Хотя я не специалист в этой области.

— Так вот, полагаю, речь идет именно о такой аномалии.

— Вы случайно не бредите?

— Давайте лучше поищем реальные доказательства того, что Нелли делала подобный анализ. Посев образца крови фиксируется в памяти компьютера?

— Не посев, а фотографирование метафазы. Это следующий этап. Чтобы сделать снимок, надо открыть файл и присвоить ему номер, состоящий из десяти цифр. Эта информация не стирается.

— Значит, вы можете обнаружить следы проводимого анализа в памяти сервера?

— Я могу лишь открыть пронумерованный список файлов.

— Но ведь в номере должна фигурировать дата проведения анализа.

— Конечно. И кроме того, время создания файла.

— Нелли получила образец тридцать первого мая. Допустим, она начала с ним работать в тот же вечер. Сколько времени требует посев?

— С кровью процесс идет быстрее, чем с амниотической жидкостью. Три дня.

— Значит, вечером третьего июня Нелли пришла в лабораторию. И включила компьютер.

— Нет. До наступления метафазы должны пройти еще сутки.