Читаем Лесь полностью

Защищающий его щит позволил ему несколько собраться с силами, а бушующие в его душе чувства в состоянии были справиться со всеми огнетушителями мира. Лесь молниеносно уклонялся от струй огнетушителя и умело пользовался столиком. Он ощущал себя тореадором на арене.

– Когда уже это кончится?! – нетерпеливо спросил Каролек, пожираемый любопытством, что это такое пришло Лесю в голову.

– Даже если там был какой-то пожар, то он давно уже должен был погаснуть, – одновременно заметил главный инженер возле других дверей.

– Кончай, к черту, это идиотство! Я ничего не вижу!! – рычал вне себя от ярости Стефан под третьими.

– Сам кончай!!! – взвизгнул Лесь, который слышал только Стефана, занимая оборонную позицию возле его дверей.

Этот ответ, высказанный нервным голосом, мог означать только одно: Лесь очень хочет закончить, но не может. Поэтому все слушатели были потрясены до состояния паники.

Содержимое страшного орудия, наконец, исчерпалось и умолкшее шипение позволило всем находящимся за дверьми прийти к выводу, что опасность уже миновала. Глазам сотрудников, которые выбежали в коридорчик со всех сторон одновременно, предстала тоскливая и отчаянная картина. Залитые пеной стены, пол и потолок, повсюду рассыпанные осколки разбитой сильной струей люстры, а также Лесь, гордо и триумфально сидящий под стеной со столиком в руках, на одежде которого явственно виднелись следы героической войны.

Осторожно, но решительно пани Матильда отобрала у Леся столик. Лишенный своего единственного оружия, Лесь со вздохом облегчения поднялся на ноги.

– Что вы гасили? – недоверчиво спросил главный инженер.

– Простите? – не понял Лесь.

Главный инженер удивился еще больше, до такой степени, что больше ничего уже не говорил, а только глядел на Леся с выражением безнадежной отрешенности. Вместо него в разговор вступил директор.

– Что горело? – нервно спросил он.

– А что горело? – полюбопытствовал сразу же Лесь. Директор бюро почувствовал, что ему делается как-то нехорошо.

– Так зачем же вы лили?! – закричал он с отчаянной жалостью в голосе.

– Это не я лил. Это оно само лилось, – запротестовал Лесь, а затем добавил:

– Оно само…

– Боже, боже! – застонал вдруг главный инженер и, схватившись за голову, выбежал из коридорчика.

Директор бюро, под влиянием инстинкта самосохранения хотел было уже бежать за ним, но его удержала страшная мысль, что ведь он здесь является начальником и что он должен как-то отреагировать на все это. Поэтому он остановился и посмотрел на Леся совершенно беспомощно, не в состоянии сделать ни единого шага.

– А что это вообще было? – с необычайным любопытством спросил Каролек. – Откуда все это здесь взялось? Так сильно и так много?… Это все из одного огнетушителя?

– Не знаю, – ответил Лесь, уверенный, что в коридоре бесновалось по крайней мере сто огнетушителей. – У меня другого не было.

– Прошу всех приступить к работе, – со стоном произнес директор, который при мысли, что Лесь и на самом деле может приходить в бюро каждый раз с огнетушителем, почувствовал, что сходит с ума. За все сокровища мира он не хотел больше принимать участия в разговоре на эту тему.

– И переоденьтесь, – добавил он. – И прошу вернуться к работе.

– Мне не во что переодеться, – доброжелательно известил его Лесь.

– В фартук, – холодно сказал Барбара. – И чем скорее, тем лучше…

В течение четверти часа, проведенного в раздевалке и умывальне, Лесь успел спеть несколько песен, причем преимуществом пользовалась ария тореадора из «Кармен». В очень живописной одежде, танцевальным шагом, он вошел в комнату, где его ожидали ближайшие коллеги, причем на лицах у них были выражения, не предвещающие ничего хорошего для Леся.

– Ну что? – враждебно спросила Барбара.

– Ничего, – радостно ответил Лесь и сразу же сообразил, о чем может спрашивать его Барбара. – А! Нет, все! Это значит, что совсем!

– Он сошел с ума, – сделал вывод Януш, презрительно глядя на Леся.

– Но, вероятно, не сейчас! – заметил Каролек довольно логично.

– Прошу вернуть билеты, – холодно пожелала Барбара. – Отдайте, пожалуйста нам наши билеты!

– У меня их нет, – закричал Лесь в бесконечном счастье. – У меня их нет! Они совершенно не нужны! У меня все пропало!

От момента выхода из почтового отделения он успел провернуть множество дел. Он подтвердил состояние своего вклада в банке, привез домой все соответствующие документы и вместе с билетами старательно все спрятал. На всякий случай, он решил не носить документы с собой.

Теперь же радостное признание Леся, с одной стороны, утешило присутствующих, так как они уверились, что с билетами ничего плохого не сделалось, а, с другой, признание того, что все пропало, причем самым радостным голосом, привело сотрудников в некоторое недоумение. Неизвестно только было, сердиться ли на Леся за то, что он оставил дома самые нужные сегодня вещи, или благодарить его за это. Радостный блеск глаз, плещущий из Леся, позволял надеяться, что все в порядке, и что какая-то крошка доброты судьбы упала и на несчастный коллектив архитекторов.