Читаем Лепрозорий (СИ) полностью

Химари дернулась, пытаясь разглядеть его лицо. Но тело не слушалось совершенно. Она презирала его всей душой, ненавидела, терпеть не могла. Он ведь тоже должен ее ненавидеть — она бесила его, раздражала, говорила такие чудовищные гадости. А он — любит? О нет! Он просто хочет издеваться над ней сам! Он за все заставит ее заплатить! За каждое колкое слово! За каждую издевку! За все! За все она заплатит!

— Что ты сказал? — лиловые полосы сошли с тела тигрицы, руки задрожали, и она выронила посох-ножны. — Как ты можешь? Она же чудовище. Я видела, что она с тобой делает. Это нельзя простить. И по ее милости тебя бы забрали у меня! Как? Как ты смеешь пойти против моей воли? — она словно разом лишилась всех сил, ее едва держали лапы, и окажись она на гэта — давно бы упала.

— Она моя жена. И я запрещаю тебе ее убивать. Ты поняла меня? — его не волновало то, что перед ним стояла не просто его мать, а лучший воин империи.

— Поняла, — тигрица уступила, собралась с силами и кивнула, — еще бы не понять, — и, бросив ему под ноги клинок бо, медленно побрела в сторону ворот.

Конэко бросились к ней, но шисаи отвергла их помощь. У самых дверей обернулась, посмотрела на сына.

— Скажи хоть, когда была свадьба? И какая тварь обвенчала вас? — губы Ясинэ дрожали.

— Сегодня вечером. Нас обвенчаешь ты, — его тон не терпел возражений.

И Ясинэ заткнула рот рукой, заглушая крик. В ее глазах блестели слезы. Она распахнула дверь и исчезла в храме. Никто не осмелился пойти за ней, всем слишком сильно были дороги их жизни.

Химари ждала новой порции боли и унижений. Но кот точечными ударами тех же двух пальцев расслабил все мышцы кошки, и она даже смогла вздохнуть полной грудью.

— Через пару часов сможешь шевелиться, пока терпи, — Хайме поднял ее, вялую, на руки и понес через весь полигон к тренировочной ванне.

А кошка не могла поверить и силилась дать сошедшим с ума разумом хоть какое-то объяснение происходящему. Это все кошмарный сон! Но кот был реальным и все так же пах горьким шоколадом. Вот только попросить у него объяснений кошка не могла, язык онемел и насмерть прилип к небу.

***

Всю свою жизнь Химари ненавидела саму идею династических браков. Верила, что брак по расчету чудовищен. Зарекалась, что не позволит этому случиться с ней. Но оказалась у алтаря с человеком, которого ненавидела. И все ради того, чтобы сама Ясинэ тренировала ее. Чтобы ей позволили учиться быть шисаи.

Ясинэ тренировала кошку до полусмерти, не жалея ни единого мгновения. Она изо дня в день брала вверх над ученицей, в чем бы то ни было. Лук, катаны, иглы, плети, топоры, веера. Она не щадила свою сольпугу, но в то же время укрывала ее от императора любой ценой. Между ними больше не было ни понимания, ни заботы, ни даже нежности и любви, только бои, опустошающие, гнетущие и разрушающие изнутри обеих.

Каждый раз, когда Химари не могла встать с пола, снова поверженная и опустошенная, Ясинэ склонялась над ней и повторяла одно и то же, одно и то же.

— Брось Хайме, оставь в покое моего сына, и этот ад закончится, я клянусь, — шептала она, заглядывая кошке в глаза.

Но Химари вставала снова и снова. Нет, она не собиралась отказываться от мечты. Кроме этой мечты, у нее ничего не было. Эту мечту ей даровал Самсавеил, и она не имела права ее отвергать.

Кошка готова была смириться и с невыносимым супружеским долгом, и с унижениями свекрови, и с болью, и с ранами, которые не успевали зажить. Она собиралась стать лучшей шисаи, и этим вернуть долг серафиму, заставить отца сожалеть о своих решениях, а мать - гордиться! Тогда она будет по-настоящему свободна.

— Продолжим бой! — едва живая, с трясущимися коленками, Химари начинала все сначала. И Ясинэ, медленно покрываясь растравленными ранами, лиловыми тигриными полосами, нападала снова и снова.

Последним, что помнила Химари, всегда был грустный шепот Ясинэ над ухом.

— Я ненавижу тебя сильнее, чем могу вытерпеть. И я люблю тебя сильнее, чем могу выдержать.

Тогда ей сильно запала в душу мысль, что Ясинэ ненавидит ее сильнее, чем может вытерпеть. Это разрушало желание быть родной для госпожи, наравне с Хайме. Это дарило столько боли. Нелюбимая совершенно никем кошка страдала, хоть и отказывалась себе в этом признаться. Хайме заботился о ней, но это казалось издевательством, он словно не вспоминал о том, какую боль она ему принесла.

И Химари никогда не приходило в голову, что ее госпожа на самом деле любит свою сольпугу. Любит так мучительно, что ненавидит и себя, и ее за это.

***

После затяжных боев с Ясинэ Химари просыпаясь в воде оттого, что муж смывал с ее тела кровь. До чего же хотелось умереть. Кошка больше не сопротивлялась, позволяя коту делать с ней все, чего он захочет. Она решила, что это разумная цена за то, что Ясинэ учит ее одну всему, что умеет сама. Самая лучшая шисаи оставила своих учениц ради Химари, ради обещания, данного сыну. И кошка не могла разгадать, что было важнее для госпожи.

Каждую тренировку Химари силилась понять, как Ясинэ удается вывести ее из боя за считанные мгновения. Она помнила лишь вспышку лилового пламени и боль.