Читаем Леонид. Спартанский лев полностью

Каким-то образом слепой юноша узнал, как отзывается о нём Евриклид. А узнав, покончил с собой. Родственники привлекли Евриклида к суду, но суд оправдал его. Дочь, не желая выходить замуж за нелюбимого человека, бросилась на меч. Эта история в своё время наделала немало шума в Лакедемоне. С той поры у Евриклида появились недруги среди Тиндаридов, а смерть любимой дочери висела на нём тяжким грузом вот уже много лет.

Упрёк Булиса он принял близко к сердцу ещё и потому, что тот, говоря такие страшные слова, явно мстил Евриклиду за его язвительность. Стерпеть такую наглость старик не мог, поэтому немедленно ответил в резкой манере:

   — Не тебе, сыну безродных родителей, упрекать меня в смерти моей дочери. Я вырастил свою дочь до возраста невесты, а ты бросил двух своих дочерей и сына в придачу, желая создать другую семью. Для тебя Галантида — дверь в тот чертог, куда прежде тебе, безродному тупице, не было хода. Дочь Диакторида для тебя, недоумка, вроде ступеньки, чтобы ты мог подняться до уровня граждан, которым ты и в подмётки не годишься. Мне жаль Диакторида: у него будет немужественный и алчный зять. Мне жаль и Галантиду: ей, благородной по рождению, придётся делить ложе с таким ничтожеством, как ты, Булис.

И в завершение своей гневной тирады Евриклид процитировал строки из «Илиады» Гомера, вспомнив слова Гектора[140]:

Под гул негодующих выкриков друзей Булиса и родственников невесты Евриклид направился к выходу с надменно поднятой годовой. Его двоюродный брат Феретиад последовал за ним.

Булис не остался в долгу. Вскочив со своего места, он процитировал другой отрывок из «Илиады», отвечая словами Агамемнона:

Евриклид и Феретиад покинули пиршественный покой, даже не обернувшись на эти слова. Тем не менее гости дружно принялись рукоплескать жениху, который не растерялся и отплатил той же монетой, выказав при этом свою образованность.

Громче всех хлопал в ладоши Диакторид. Это он подарил Булису пергаментный свиток с «Илиадой» ещё за месяц до свадьбы. Диакторид и не предполагал, что Булис так увлечётся поэмой, что выучит наизусть многие отрывки. Во всяком случае мнение тестя о зяте стало ещё более высоким. Богатство богатством, но у них в роду мужчины прежде всего, блистали умом и начитанностью.

Евриклид после случившегося был в таком взвинченном состоянии, что, и, шагая по улице, продолжал поносить Булиса и всю его родню. «Алчные, безмозглые, презренные людишки! И как только такие родятся среди спартанцев!»

Феретиад, желая успокоить брата, пригласил его к себе домой. Однако душевная рана на этот раз причиняла Евриклиду особенно сильную боль. Ни вино, ни беседа с братом на самые разные темы, не могли отвлечь его от гнетущих воспоминаний прошлого.

   — Тогда суд вынес неправильное решение, — говорил Евриклид Феретиаду, сидя в мегароне у пылающего очага. — Судьи оправдали меня под давлением эфоров. Я в ту пору был лохагом и должен был идти на войну с аркадянами вместе с царём Демаратом. Если бы меня признали виновным...

   — Ты лишился бы звания лохага, а против этого были эфоры и царь Демарат, — вставил Феретиад, который прекрасно знал все подробности. — Эфоры надавили на судей, и те вынесли тебе оправдательный приговор. По закону этого нельзя было делать, но по существу эфоры были правы. В ту пору ты был незаменим именно как лохаг, а того несчастного юношу всё равно было не воскресить. Кстати, как его звали?

   — Его звали Демодок, — мрачно ответил Евриклид. Он тяжело вздохнул. — Моя дочь догадалась, что судьи подошли предвзято к обвинению. Ей было неприятно, что меня выгородили на суде. Вот почему она решилась на такой страшный и отчаянный шаг. — Евриклид опять вздохнул. — Провожая меня на войну, Елена сказала, чтобы я вёл себя храбро, а потом добавила, что постарается восстановить попранную справедливость. Я подумал, что она имеет намерение обратиться к эфорам для повторного рассмотрения дела, и сказал, чтобы она ничего не предпринимала до моего возвращения. Но Елена задумала совсем другое...

   — Не терзай себя. — Феретиад мягко положил руку на плечо брату. — Елена была славная девушка. Жаль конечно, что Атропа[141] так рано перерезала нить её жизни. Что тут поделаешь, все мы в руках Судьбы. Зато у тебя ещё есть сын, которым ты можешь гордиться.