Когда в Москве случился теракт на Дубровке, требовались быстрые решительные действия, и бывший тогда государственным секретарем МИДа Юрий Сергеев отказался от существовавшего механизма, работал с конкретными исполнителями напрямую. И это здорово ускорило дело. У меня вообще давно сложилось впечатление, что численность некоторых органов власти можно сократить раза в три. Но я не знаю, как сделать, чтобы в стране оказалось достаточное количество чиновников именно на тех участках, где работают с гражданами. Чтобы было как в той же Германии, где чиновник сам собирает необходимые справки, скажем, для пенсионного дела, ради которого у нас в стране гражданам приходится выстаивать во многих очередях.

Беда общества, где правит такая заскорузлая бюрократия, заключается еще и в том, что в такой системе очень трудно пробивается что-то новое и передовое. Потому власть и выборы проигрывает постоянно, а сама страна вечно отстает от других, где живут более изобретательные народы. После того же теракта на Дубровке мы предложили создать кризисный центр. Представлялось это большим центром оперативного управления, где в постоянном режиме работали бы дежурные, и куда в случае необходимости собирались бы приписанные специалисты. Словом, нечто такое, что можно увидеть в голливудских фильмах. Такой центр создали. Но ввели в него… министров и замминистров. Руководить эти люди, конечно же, умеют, но кто же будет думать, оценивать ситуацию, давать советы, не понимаю и до сих пор.

Старая скрипучая машина постсоветской бюрократии кое-как тащила Украину вперед - в то время, как нужно было последовательно применять принцип «Меньше государства».

Государство-пожиратель

Как ни странно, однако у нас переход к рыночной экономике сопровождался не сокращением, а увеличением экономического бремени государства. Прежним остался характер проводимой государством экономической политики, только на смену перераспределению товарных и людских ресурсов пришло перераспределение ресурсов финансовых. Огромные резервы, высвобожденные переходом к рыночной экономике, сожрало непомерно разросшееся государство.

Необходимо было создание и имплементация программы честной конкуренции, уничтожение всяческих льгот и преференций. Для того чтобы капитализм (а именно его, похоже, мы строим) мог работать, он должен быть честной системой. Иначе ничего не получится. Для начала нужно дать возможность бизнесу зарабатывать. Далее - получить преимущество в условиях открытой конкуренции даже с западными товарами. Этого можно достичь за счет качества рабочей силы и технологий, лучшей предприимчивости. Если уровень средних производственных издержек у нас не будет ниже среднемировых, мы никогда не сможем успешно конкурировать.

На мой взгляд, за в общем-то хорошим лозунгом защиты отечественного товаропроизводителя просто-напросто стояла попытка избежать конкуренции. А в результате мы получали законсервированное неэффективное производство, от которого все равно когда-нибудь придется избавляться. Осуществляя господдержку отечественного товаропроизводителя, мы готовили будущий обвал экономики. Я больше верю в поддержку отечественного товаропроизводителя населением. Однако как бы патриотически не были настроены люди, в наших условиях определяющим фактором останется цена на товар.

Необходимо было обеспечить такой уровень инфляции, при котором процентные ставки можно было бы держать на уровне, когда предприятие сможет взять кредит и вернуть его в среднесрочной перспективе. Другие условия стабильного экономического роста: снижение налогового бремени и государственных расходов, отказ государства от заимствований на внешнем и внутреннем рынках, интеграция нашей экономики в мировую, дерегуляция экономики. Многое из этого было сделано, хотя и не все.

И, конечно же, инвестиции. Наибольший приток инвестиций могло бы обеспечить возвращение средств из «тени» и «серости». У нас нелегальный сектор экономики, думается, достигает 50 процентов ВВП. Известно, что объемы теневой деятельности в основном зависят от общего состояния экономики, уровня жизни населения и исходящих от государства ограничений. Исправить ситуацию можно было снижением налогового пресса, решительным проведением налоговой амнистии (четко разграничивая капиталы криминальных элементов и теневиков-хозяйственников, отразив такое разделение в соответствующих экономико-правовых актах).

Но не только. Опыт многих стран показал, что простыми декларациями об амнистии не обойтись. Один из вариантов - создание на территории Украины специальной инвестиционной зоны, в которой существовали бы депозитарии и реестры ценных бумаг с соответствующими дополнительными гарантиями сохранности и конфиденциальности операций с титулами собственности. Государство само загнало людей в «тень», и оно же должно было помочь им оттуда выйти. Любые попытки изъять эти капиталы силовым путем привели бы к их окончательной потере.