Читаем Леонид Кучма полностью

Записывая не один Мельниченко, их было несколько человек в группе. Несколько. Он говорил, что у него еще проблемы - те товарищи некоторые, которые со мной записывали, еще остаются в Украине и кого-то там якобы нашли, начали за ним следить, и он сбежал в Западную Европу тоже и спрятался. У меня, кстати, записана его фамилия, этого офицера. Он сказал, что когда они все это записывали, то, значит, Марчук обещал санкцию суда на запись, на прослушивание. Когда начали получать информацию, что готовится убийство Гонгазде, я так понял, что если будет убийство, то будет санкция суда, что будут данные, что президент готовил убийство, и это все с санкции суда, то есть легализовать путем того, что они не просто так сделали (запись. - ИУ.) незаконно, а с санкции суда. Он обещал сделать санкцию задним числом. Я так понял. Если бы санкции не было, а потом она появилась, либо он им сказал, что санкция есть и показал бы ее, но раз он ее не показывал и говорит, вы записывайте, а потом если будет преступление, то будет санкция суда. Потом, когда все записали и убили Гонгадзе, санкцию суда он им не дал. Получается, что, то ли он их обманул - он их подставил, я бы сказал. Потом стал вопрос, что надо эти записи сделать достоянием гласности. Этот вопрос поставил Марчук. И уже потом его (Мельниченко. - ИУ.) вывели на Мороза. И он оказался за границей. И ему помогли перебраться сначала в Чехию, а из Чехии переправили в Америку.

– А Мельниченко больше не упоминал никаких должностных лиц, которым было бы известно, что записи делаются, уровня Марчука?

– Нет, он сказал Марчук. Только Марчук. Он назвал только одного человека - Марчука. Что все это организовал только Марчук. Я так понимаю, что Мельниченко сам бы с семьей не смог перебраться в Чехию. Ему помогли. Я просто знаю, что такое уехать за границу офицеру спецслужбы со своей семьей, убежать. Это достаточно сложно. Мне помогал Березовский убежать. Кто-то помог Мельниченко.

Я так понял, что запись велась не на какие-то диктофоны под диваном, а это была аппаратура какая-то специальная, которая им была дана по службе, а потом уже записи переносились на диктофон. Я так понял, что это не диктофон был. Я говорю, слушай мол, Николай, ты че - диктофон под диван - режимное помещение. Я знаю, что у нас в таких помещениях ставят глушилки даже, диктофон не писал, были такие помещения. Но все такие кабинеты оборудованы специальной техникой записывающей, у директора ФСБ, президента кабинет. Вот, насколько мне известно, как мне рассказывали, многие кабинеты президентов стран пишутся все время, все разговоры, как бы документируются. Я думаю, у вас было то же самое. Он мне сказал, что это была специальная аппаратура, а потом уже с нее списывали. В заявлении на имя Омельченко я написал, что готов дать показания в любых органах Украины, и следователь меня может допросить и ставку организовать.

Мельниченко, он постоянно ко мне приезжал, он часто ездил в Европу, достаточно часто, встречался с политиками, я знаю, что он с Морозом часто встречался, он рассказывал. В Польшу ездил, но он несколько раз ездил в Россию. Первый раз рассказал мне месяцев за 5 до выборов президента, ездил в Россию и там встречался с замдиректора ФСБ, потом он ездил еще раз, встречался с замдиректора СБУ Ему московские ФСБэшники делали встречу с замдиректора СБУ. Он мне даже билеты показывал. На самолет.

Я уверен, что это правда, потому что тогда у меня с ним был очень доверительный разговор, и было это около двух лет назад».

Марчук все эти обвинения отверг. «Попытки повесить на меня «кассетный скандал» и «дело Гонгадзе» уже были запущены. А заказчиками остаются те, кто панически боится неизбежного раскрытия всей преступной схемы; заказчиков, организаторов убийства Георгия (Гонгадзе)», - сказал он в интервью газете «День», комментируя заявление Литвиненко. И добавил: «И сейчас делается все для того, чтобы отвлечь внимание от подлинных виновников, Новостью в этих инсинуациях можно считать только то, что появилась попытка подсоединить ФСБ. Мне, кстати, было бы интересно знать официальную позицию ФСБ по поводу полномочий Литвиненко в этом вопросе. Кстати, как известно, сам Николай Мельниченко, на которого ссылаются, заявлял публично, что ни Марчук, ни Мороз к прослушиванию кабинета президента никакого отношения не имеют».

…Дочь Кучмы Елена Франчук уже после выборов 2004 года призналась, что с 2000 года, когда произошел «кассетный скандал», находится в состоянии стресса. И добавила: «Но иногда трудности, которые возникают, наоборот, вызывают желание их преодолевать». И дальше: «На выходные и среди недели мы обязательно заезжаем к родителям. Настроение? Ну, как может быть хорошее настроение? Есть веши, которые расстраивают, но жизнь не состоит из одних плохих новостей по телевизору и негативных статей в газетах. И папа мой - человек сильный. И мама. И я».

И это очень важный итог, характеризующий Кучму и его семью: они выдержали сильнейшее давление, под которым находились все это время. Другое дело, какой ценой им это далось…