Читаем Леонид Ильич Брежнев. Генсек великой державы времен счастливого застоя полностью

Отопление в домах было печное или паровое, освещались они керосиновыми лампами, а некоторые электричеством. Во многих дворах были сады и огороды. Родители Леонида Ильича основное внимание уделяли как нравственному воспитанию детей, так и их физическому развитию. Воспитывали в религиозном духе. В раннем детском возрасте маленькому Лене мать пела колыбельные песни, под которые он тихо засыпал. А когда подрос, стала учить его молитвам. Едва научившись говорить, он уже произносил их перед сном и перед приемом пищи. Он быстро усвоил существовавший тогда в русском обществе ритуал: посещая родных или знакомых, нужно сначала совершить крестное знамение перед иконой, которые были в каждом доме и даже в каждой комнате, и только после этого здороваться с хозяевами.

В воскресные и праздничные дни Леня посещал с матерью местную церковь. Любил лакомиться угощением богомолок: просфорой и кутьей, и не любил слушать длинные проповеди священников. Несмотря на то, что с детства знал и соблюдал религиозные обряды, он набожным не стал. В противоположность великому английскому поэту – Джорджу Байрону, который прочитал Библию в 8-летнем возрасте и знал наизусть выдержки из нее, Леня Брежнев в этом возрасте самостоятельно Библию не читал, молитвы заучивал со слов матери механически. Ему больше нравилось участвовать в дворовых играх со сверстниками. Шалил, как все дети, при этом не обходилось и без потасовок.

Когда младшие дети Брежневых (брат и сестра Леонида) были еще в пеленках, его уже начали обучать на дому чтению и письму. Илья Яковлевич, несмотря на занятость на работе, находил время поучать и наставлять его, а позже и остальных подросших детей, не подавляя их при этом своей родительской властью и чрезмерной опекой и предоставляя им в какой-то степени возможность свободного развития, а в будущем – самостоятельного выбора ими жизненного пути. Для них устраивали развлекательные игры, праздничные вечера с подарками, музыкой и танцами.

В раннем детстве маленький Леня любил слушать сказки со счастливым концом. Если конец сказки или рассказа был печальным, он горько плакал. Эта повышенная чувствительность с годами не исчезла. Как большинство детей, он боялся грозы, особенно раскатов грома, и не мог уяснить, почему нужно бояться не грома, а молнии, и почему она опасна для жизни.

Радостным и беспечным детство Лени Брежнева было недолго. В 1914 году, когда ему шел восьмой год, немецкие войска вторглись в пределы России. Началась Первая мировая война, принесшая много бедствий народу. Для нужд армии у жителей забирали повозки, быков, лошадей, а также автомобили у тех, кто успел ими обзавестись. Пострадала и семья Брежневых. Несмотря на лишения, родители продолжали обучать сына в домашних условиях. Домашнее воспитание Леонида продолжалось до 9-летнего возраста, т. е. до поступления в гимназию.

Глава 3. Гимназия

Нет силы более могучей, чем знание.

Максим Горький.

Получив неплохую домашнюю подготовку, 8-летний Леня Брежнев в 1915 году поступает в классическую гимназию города Каменское (с 1926 года – Днепродзержинск). В стране было неспокойно. Уже второй год продолжалась война с Германией, потребовавшая немалых экономических затрат и человеческих жертв.

В гимназии из 40 учащихся только один Леонид Брежнев был выходцем из рабочей семьи, остальные были детьми дворян, купцов, чиновников, интеллигенции. Война с Германией отражалась на материальном положении его семьи, но он старался в учебе не отставать от других гимназистов из привилегированных слоев общества. По его воспоминаниям, он с детства узнал о социальном неравенстве в российском обществе и его разум уже тогда восставал против несправедливости судьбы, которая одних награждала богатством, а других нищетой. Эти детские впечатления в дальнейшем оказали влияние на выбор им жизненного пути.

Основным предметом в гимназии считался Закон Божий, к которому, по его воспоминаниям, он был равнодушен. Его любимыми предметами были – математика, естествознание (природоведение) и история. Гимн «Боже, царя храни» он ежедневно слушал в гимназии и знал его наизусть. Первым учеником он не был, но не был и отстающим. Семья его в эти военные годы, как и семьи других горожан, терпела лишения. В город ежедневно привозили раненых на фронте. Под госпитали были заняты не только больницы, но и некоторые административные учреждения. Продукты в магазины стали поступать с перебоями. Вскоре появился дефицит письменных принадлежностей и учебников.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное