Читаем Леонид Брежнев полностью

По мере ухудшения состояния здоровья Брежнева к концу 1974 года пришли в движение, активизировались те члены высшего советского руководства, которые до тех пор ничем особым себя не проявляли. Это можно было почувствовать по официальным речам, высказываниям во время встреч с сотрудниками различных советских организаций и ведомств. Каждый старался «набирать очки», всячески пропагандируя прогрессивность своих взглядов. В результате к концу 70-х — началу 80-х годов расстановка сил в высшем эшелоне власти более или менее определилась.

А. А. Громыко, Д. Ф. Устинов и Ю. В. Андропов работали в тесном сотрудничестве и всегда находили между собой общий язык. Их объединяла исключительная лояльность к Брежневу.

А. П. Кириленко пытался играть свою собственную роль, опираясь при этом на часть партийного аппарата.

М. А. Суслов активности не проявлял, стоял особняком и ни с кем не был тесно связан ни личными, ни деловыми отношениями.

A. Н. Косыгин олицетворял собой довольно влиятельное совминовское лобби.

B. В. Щербицкий старался быть ровным со всеми, тянулся к Андропову, хотя близко они так и не сошлись.

Н. А. Тихонов, К. У. Черненко, А. П. Кириленко и В. В. Гришин однозначно стояли на позициях личной преданности Брежневу, однако сколько-нибудь заметной роли в государственных делах они не играли.

В. Крючков, с. 98–99.

* * *

Действительно, внешне отношения между нашими вождями были дружескими и сердечными. Помню, собрались мы, разработчики проекта, у Николая Викторовича. Он выслушивает мнение юристов по какому-то запутанному вопросу, пытается вникнуть в сложную правовую материю, немного раздражен. Внезапно звонок по самому доверительному телефону. Подгорный берет трубку.

 — Да, Леня, слушаю. Верно, верно, правильно. Но, пожалуй, форму надевать не стоит…

В ответ, очевидно, какие-то аргументы (дело происходит перед праздниками, а Брежнев свою маршальскую амуницию очень любил. Только что золотого оружия не надевал, а так все было…). Подгорный продолжает:

 — Это мое мнение. А ты ведь все равно сделаешь по-своему, я знаю. Ну, будь здоров.

Трубка кладется, Николай Викторович оборачивается к нам и разводит руками, как бы говоря: ну что с ним поделаешь?

Это «Леня», «Коля», «Боря», «Миша» совсем еще не означало духовной близости, скорее, говорило об одном клане, резко отделенном от других. Поэтому какими отношения были между вождями на самом деле, можно только догадываться. В том числе и по концу карьеры Подгорного.

Ю. Королев, с. 171.

* * *

Круг тех, кто посещал Брежнева, ограничился несколькими близкими ему членами Политбюро. Среди них не-было ни Подгорного, ни Косыгина, ни Суслова. Да и позднее, когда Брежнев, все чаще и чаще находясь в больнице, собирал там своих самых близких друзей, я не встречал среди них ни Подгорного, ни Косыгина, ни Суслова. За столом обычно бывали Андропов, Устинов, Кулаков, Черненко. Даже Н. А. Тихонова не бывало на этих «больничных своеобразных чаепитиях», на которых обсуждались не только проблемы здоровья Генерального секретаря.

Е. Чазов, с. 84.

* * *

В вечернее время ему иногда звонили и члены Политбюро. Часто звонил Подгорный, хотя я не могу сказать, какие государственные вопросы мог по вечерам решать Николай Викторович. Звонил Громыко, сообщавший последние политические новости. Устинов и Андропов, пользовавшиеся, как я уже говорил, его наибольшей симпатией, старались звонить нечасто, только если в этих разговорах действительно была срочная необходимость. А уж если звонили, то обязательно делились какой-то важной новостью или просто свежим анекдотом. Они знали, что Леонид Ильич никогда не откажет в разговоре, что он всегда сам снимает трубку, но, учитывая его усталость и — особенно в последние годы — не очень хорошее состояние здоровья, звонили, чтобы просто перекинуться двумя-тремя словами, не забыв при этом интересы дела, и пожелать Леониду Ильичу спокойной ночи или еще что. У них были искренние, товарищеские отношения.

Ю. Чурбанов, с. 365.

* * *

Михаил Андреевич Суслов был рядом с Брежневым все годы пребывания Леонида Ильича у власти как его надежная опора в вопросах идеологии и взаимоотношений с зарубежными компартиями. В такой опоре Брежнев всегда испытывал нужду, а Суслов посвятил этим проблемам большую часть своей активной жизни. Суждениям Суслова в этих областях Брежнев доверял, можно сказать, безоговорочно. Помимо всего прочего, он уважал Суслова и как ветерана партии, вступившего в ее ряды еще при жизни Ленина (кажется, в 1921 г.). Как-то Леонид Ильич сказал мне: «Если Миша прочитал текст и нашел, что все в порядке, то я абсолютно спокоен». Словом, надежный советчик-консультант. Вопрос только, в каком направлении шли его советы…