Читаем Леонид Брежнев полностью

Вот к такому типу руководителей принадлежал и Брежнев. Притом — рискую здесь вступить в спор со многими — был отнюдь не худшим из них, во всяком случае, в первые годы своего руководства партией и страной. Думаю, когда мы воссоздаем, восстанавливаем историческую правду, не надо утверждать в истории ни карикатурного Сталина, ни карикатурного Хрущева, ни карикатурного Брежнева. Иначе мы сделаем карикатурными также большую полосу своей истории, свою партию, свой народ.

Г. Арбатов. Знамя. 1990. № 9. С. 211.

* * *

Ему принадлежало последнее слово в присуждении Ленинских и Государственных премий. Брежнев вообще предпочитал заниматься не столько производством, сколько распределением, раздачами. Эту работу он хорошо понимал, не ленился позвонить человеку, которого награждали орденом, а тем более званием Герой Социалистического Труда, поздравить, показать тем самым, что решение исходило лично от него…

Если говорить о брежневском стиле, то, пожалуй, он состоит именно в этом. Люди такого стиля не очень компетентны при решении содержательных вопросов экономики, культуры или политики. Но зато они прекрасно знают, кого и куда назначить, кого, чем и когда вознаградить. Леонид Ильич хорошо поработал, чтобы посадить на руководящие посты — в парторганизациях, в экономике, науке, культуре — проводников такого стиля, «маленьких брежневых», неторопливых, нерезких, невыдающихся, не особенно озабоченных делом, но умело распоряжающихся ценностями.

Ф. Бурлагский, с. 149.

* * *

Было бы неверно представлять себе его глупцом, примитивным функционером. Это был по-своему очень неглупый человек. И я имею в виду не только хитрость, аппаратную ловкость, без которых он бы просто пропал, не выжил в тогдашней системе политических координат. Нет, Брежнев мог проявлять политическую сообразительность, ум и-даже политическую умелость. Например, сразу после октябрьского Пленума ЦК избрал, как мне кажется, очень правильную, выгодную, выигрышную линию поведения.

Начать с того, что он, так сказать, «работал» на контрасте с Хрущевым. Того в последние годы на все лады превозносили. Брежнева поначалу — нет. Тот был очень «видим», все время мелькал — в печати, в кино, на телеэкране. Этот (опять же поначалу)  — нет. Не строил из себя «великого человека». Тем, кому доводилось работать над его речами, не раз говорил: «Пишите проще, не делайте из меня теоретика, ведь все равно никто не поверит, что это мое, будут смеяться». И сложные, затейливые места вычеркивал (случалось, даже просил вычеркнуть цитаты из классиков: «Ну кто поверит, что Брежнев читал Маркса?»).

В отличие от Хрущева он вовсе не спешил высказывать по каждому поводу свое мнение — первые годы выжидал, прислушивался и присматривался, словом, вел себя осмотрительно, даже с известной скромностью (во все это трудно поверить, помня «позднего» Брежнева, но поначалу дело обстояло именно так). А уж если с чем-то выступал, то по-возможности наверняка.

Г. Арбатов. Знамя. 1990. № 10. С. 203.

* * *

При том, что Леонид Ильич действительно ни в коей мере не обладал качествами выдающегося деятеля, он был хорошим учеником той самой системы, о которой мы говорили. И, пользуясь ее методами, сумел перевести Политбюро во второй эшелон, лишить его права решающего голоса. Вроде бы безобидно — не надо членам Политбюро и секретарям выступать на пленумах и съездах, потому что у нас общая линия. А по сути мы оказались безголосыми… Брежнев опирался на Секретариат, а не на Политбюро. Традиционно Секретариат занимался организацией и проверкой выполнения решений, расстановкой руководящих кадров. А теперь все предрешалось группой секретарей. Там были Суслов, Кириленко, Кулаков, Устинов… и другие. Секретариат рассматривал проблемы до Политбюро. И нередко было так: приходим на заседание, а Брежнев говорит: «Мы здесь уже посоветовались и думаем, что надо так-то и так-то». И тут же голоса секретарей: «Да, именно так, Леонид Ильич». Членам Политбюро оставалось лишь соглашаться…

Следующий этап — была ограничена возможность передвижений. Случилось это так. Первое время мы ездили по стране, например, я с 1965 по 1970 год посетил 29 областей Российской Федерации, где до того не был. Тем более, что я в исполнительном органе, заместитель Председателя Совмина. И вот, как-то поехал в Свердловск, потом в Кемеровскую область. А там на меня очень серьезно насели шахтеры. Я неделю у них пробыл, разобрался с делами. Приезжаю, вызывает Леонид Ильич: «Как это ты в Кемерове был и мне ничего не сказал? (Я-то предполагал, что приеду и расскажу, какое там положение). Знаешь, так нельзя, надо все-таки спрашивать, когда ты уезжаешь». И когда собралось Политбюро, предложил: