Читаем Леонид Брежнев полностью

С. Хрущев, кн. 1, с. 376–379.

* * *

Все цифры, относящиеся к ВПК, хранились в строжайшем секрете даже от членов Политбюро. Стоило заикнуться о том, что какое-то оборонное предприятие работает неудовлетворительно, как Устинов коршуном набрасывался на «незрелого критикана», и никто в Политбюро не отваживался противостоять ему.

М. Горбачев, кн. 1, с. 207.

* * *

Наиболее могущественная военная и экономическая сила была, разумеется, сосредоточена в руках Дмитрия Федоровича Устинова, ставшего в 1976 г. министром обороны СССР после того, как многие годы он отвечал за «оборонку»: советский военно-промышленный комплекс. Руководя огромной армией второй мировой супердержавы и гигантским промышленным потенциалом, составлявшим более половины национальной экономики, Устинов, несомненно, был истинным «сильным человеком» позднебрежневского правления. Подвластная ему невидимая империя уже в силу количества работавших на нее людей являла собой несущий каркас здания «развитого социализма». Перефразируя слова Г. В. Плеханова, сказанные им в начале века о Пруссии, можно было с полным основанием назвать и СССР конца 70-х годов не страной с армией, а «армией со страной».

Военно-промышленный монстр, с трудом вмещавшийся в гражданское верхнее платье родины социализма, стремившейся к тому же играть роль оплота мира, уже одним своим весом придавливал к земле, расплющивал не только стремительно терявшую жизненные силы экономику, но и государственную политику СССР. Чем дальше, тем в большей степени именно интересы армии и военной индустрии, обретя собственную инерцию и повинуясь своей специфической логике, диктовали распределение государственного бюджета, осуществление тех или иных социальных программ и определяли если не облик, то ориентацию и рамки внешней политики.

А. Грачев, с. 24–25.

* * *

Незадолго до кончины у него (Андропова) был, как я слышал, долгий разговор с Устиновым — наиболее тогда влиятельным, сильным человеком и по характеру (напористость, даже наглость со всеми, кто ниже, отличала большинство «сталинских министров», особенно из оборонной промышленности), и по тому, что за ним стояло много дивизий. Громыко, например, сам достаточно напористый, боялся его почти панически. Тем более другие члены тогдашнего Политбюро.

Г. Арбатов. Знамя. 1990. № 10. С. 220.

* * *

Пожалуй, особые отношения сложились у В. В. (Щербицкого) с Устиновым, творцом колоссальной «оборонки». Здесь установился несколько другой стиль отношений. Стиль, лишенный той «бюрократической тягомотины», которая столь претила В. В. Курируя проблемы оборонной промышленности Украины, Щербицкий постоянно «контачил» с Устиновым. Вероятно, они часто обменивались мнениями по широкому спектру вопросов и питали друг к другу взаимную симпатию, импонировали друг другу и по стилю работы, и по восприятию жизни.

Дмитрий Федорович, насколько мне известно, стал инициатором присвоения Щербицкому звания лауреата Ленинской премии по закрытой тематике. Уверен, что из сугубо конъюнктурных побуждений Устинов не стал бы этого делать. Не тот это был человек.

Хотя случались моменты, когда тот же Устинов действовал как истинный царедворец. Взаимная симпатия Дмитрия Федоровича и Владимира Васильевича ни для кого не была секретом, и поэтому Устинову поручали «проговорить» со Щербицким некоторые деликатные вопросы. Так, когда у Брежнева явно приключилась «звездная» болезнь, обычно Устинов звонил и «уламывал» Щербицкого, который с присущей ему прямотой выражал свое несогласие.

 — Снова звонил Устинов,  — с какой-то детской обидой говорил В. В.  — Что мне оставалось делать? «Давай порадуем старика, дадим ему еще одну Звезду. Все проголосовали, остался один ты»… Ну что тут поделаешь?  — сокрушался Щербицкий и не в последнюю очередь под давлением авторитета Устинова давал свое вымученное согласие.

В. Врублевский, с. 36.

* * *

Андрей Андреевич Громыко — фигура, конечно, неординарная, оставившая заметный след в истории нашего государства и международных отношений. Не то, чтобы он был наиболее блестящей личностью в плеяде наших наркомов и министров иностранных дел,  — Чичерин, например, а в какой-то степени, возможно, и Литвинов более заслуживают такого эпитета. Но у Громыко были другие качества, позволившие ему стать тем, кем он стал: энергия, редкая работоспособность, настойчивость. С их помощью он проложил себе путь от крестьянской избы в белорусской глубинке (где родился 18/5 июля 1909 года) до высот государственного управления…