Софи Шово воспроизводит наиболее яркие моменты жизни своего героя, умело и живо воссоздает объективную картину того жестокого времени. Книга читается с интересом, так как рассказ о гении не может не увлечь. Леонардо чувствовал жизнь шире и глубже, чем кто-либо, и через его чувствования нам передается его понимание многообразия мира. Любое общение с гением облагораживает тебя самого и поднимает ввысь. Поэтому при чтении не стоит обращать внимание на некоторые излишне резкие оценки автора — таков уж наш век, зараженный высокой дозой негатива и отрицания всего и вся под воздействием природных и политических катаклизмов, всколыхнувших мир. Так, не могут не вызвать несогласие строки, посвященные так называемому «делу Сальтарелли», которое не добавляет ничего нового к тому, что было ранее известно и о чем в свое время писал Фрейд, развивая мысль об «отцовском комплексе», проявившемся у подростка Леонардо. Но всё это не имеет никакого отношения к творчеству гениального художника и ученого, тем более в небольшой по объему работе, из-за чего за рамками повествования остались многие стороны многогранной деятельности творца.

Например, лет сорок назад на одной из первых Международных книжных ярмарок в Москве стенд Италии привлек внимание книгой «Легенды, сказки и притчи» Леонардо да Винчи, изданной старейшим флорентийским издательством Джунти, которое когда-то пользовалось услугами юриста мессера Пьеро, отца художника. Вскоре у нас вышла русская версия этой книги. Обращение Леонардо к миру сказки не было случайным и явилось результатом его общения с природой, хотя сам он не домогался писательских лавров, считая себя uomosenza lettere, то есть несведущим в литературе.

В жизни он видел немало зла, жестокости и несправедливости, но не переносил свою горечь на мир животных. Рассказывая о зверях, Леонардо так точно описывал их повадки, что его можно было бы считать одним из родоначальников этологии — науки, занимающейся изучением поведения животных. О его нежной привязанности к животным и особенно о любви к птицам еще при жизни ходили легенды. Например, некий купец по имени Андреа Корсали писал в 1515 году правителю Флоренции из Индии: «…жители этой далекой сказочной страны, подобно нашему Леонардо, не позволяют чинить животным зла».

Об этом хорошо были наслышаны флорентийские мальчишки, которые несли в мастерскую художнику заблудившихся собак и раненых птиц, зная, что их ждет щедрое вознаграждение. А местные птицеловы ждали, как праздника, появления Леонардо на птичьем рынке. Не торгуясь, он платил за томящихся в клетках пленниц и тотчас выпускал их на волю, любуясь, как птицы парили в небе, обретя нежданную свободу.

Творчество Леонардо многогранно, и при всём желании его невозможно осветить в одной небольшой работе. Уверен, что новая книга об этом удивительном человеке доставит немало приятных минут читателю.

Александр Махов

Пролог

Кеннет Кларк, один из лучших знатоков Леонардо да Винчи,[3] высказался в том смысле, что каждое поколение должно по-своему интерпретировать эту поразительную личность. И действительно, когда являешься олицетворенным символом живописи, символом красоты и даже гениальности, то волей-неволей приходится приноравливаться ко вкусам каждой эпохи.

За пять веков, прошедших после его смерти, было достаточно времени примерить к да Винчи большое количество различных масок. Биографы Леонардо (не говоря уже о множестве романистов, бравшихся за этот сюжет) последовательно, раз за разом, изобретали его новый образ, следуя моде своего времени. Сам же он искусно заметал за собой следы, внеся изрядный вклад в сотворение своей легенды.

Существуют ли еще в истории персонажи, чьи биографии подвергались бы столь же радикальной переделке? Наверное, наберется несколько героев среди тех, кого принято называть универсальными гениями… И все же да Винчи остается персонажем наиболее сложным и наиболее противоречивым. Не проходит и полувека без основательного пересмотра его биографии или, по крайней мере, его произведений, перечень которых существенно меняется от эпохи к эпохе. Как не заблудиться в этих дебрях противоречий?