Читаем Леонардо да Винчи полностью

Что же касается самого Леонардо, то для него началась самая двусмысленная, но вместе с тем и наиболее продолжительная и эмоционально насыщенная из связей в его жизни, по всей видимости, всецело захватившая его любовная авантюра. Хотя в данном случае, с учетом всех известных обстоятельств, трудно говорить о любви. И тем не менее, о чем еще может идти речь? Возможно, то, что привязывало Леонардо к этому мальчику, имевшему весьма смутное представление о дисциплине, зато обладавшему чудесным улыбчивым лицом, многократно воспроизведенным художником, гармонично сложенным телом, часто служившим ему моделью, особенно в обнаженном виде, позволяет говорить о садомазохистской связи того типа, которую обычно передают формулой «хозяин — раб» и в которой хозяином не всегда является тот, о ком думают. Это своего рода карикатура на любовную парочку — гомосексуалист и находящийся на содержании у него мальчик, во взаимоотношениях которых нерасторжимо переплелись сердечная привязанность, секс и денежный интерес.

Итак, весьма двусмысленные чувства очень скоро связали хозяина и мальчика. Леонардо уже не в силах прогнать прочь от себя Салаи, который, пользуясь этим, множит вымогательства. С самого начала поведение мальчика одиозно, однако Леонардо с первой минуты знакомства с ним подпал под его обаяние. Он уже не в силах расстаться с ним. Эта связь, отметим еще раз, растянется на многие годы и станет самым большим любовным приключением в жизни Леонардо да Винчи. Он будет предпочитать Салаи всем остальным, несмотря на его низость, не желая замечать того, что репутация мастерской вследствие этого терпит ущерб. Леонардо будет лишь тайно вести учет его краж, словно испытывая извращенное наслаждение от собственной глупости.

Устроитель празднеств

При дворе Лодовико Моро все художники мечтают получить престижный заказ — великий проект герцога, о котором говорит вся Италия. Конная статуя, призванная увековечить славу Франческо Сфорца, родоначальника династии, к коей принадлежал Лодовико Моро, должна была затмить собою всё, что до сих пор было создано в Италии скульпторами. Леонардо, как и другие, мечтает об этом. Однако по какому праву тосканец, даже не будучи скульптором, претендует на заказ, о котором грезят ломбардцы? Потому, что он хочет этого сильнее других.

Герцог преднамеренно разжигает аппетит не одного только Леонардо, но и всех художников, толпившихся при его дворе, словно бы дразнит их. Однако желание Леонардо получить вожделенный заказ столь велико, что, кажется, вся его жизнь зависит от этого. Герцог может манипулировать им по своему усмотрению, давать ему любые задания, за которые тот берется в надежде на исполнение своей мечты. Этого умельца на все руки не пугает разнообразие ставящихся перед ним задач. Так продолжается несколько лет. Леонардо получает задание организовать праздник и успешно справляется с ним, после чего поступает заказ на проведение еще одного, а затем еще одного праздника… После проведения каждого из них, непременно именуемого «незабываемым», но неизбежно истирающегося из памяти людской под впечатлением от последующего торжества, Леонардо надеется, что теперь-то, наконец, получит заказ на исполнение того, что сам он называет «Большим конем». Обманувшись в очередной раз, он, тем не менее, с неубывающим энтузиазмом принимается за разработку концепции следующего праздника, организовать который ему поручает герцог.

Так Леонардо да Винчи становится главным устроителем придворных празднеств герцогского дома Сфорца. Он лично наблюдает за изготовлением и размещением уличных украшений, декорирует городские площади и улицы, устанавливает совершенно невероятные декорации в замках и дворцах… Обычно он начинает с подготовки места проведения представления и лишь после этого принимается за инсценировку.

Одним из первых и наиболее зрелищных было праздничное представление, устроенное им по случаю бракосочетания Изабеллы Арагонской и Джангалеаццо Сфорца, несчастного племянника Лодовико Моро, которого дядя с каждым днем отдалял от герцогской власти. Изабелла Арагонская принадлежала к одному из наиболее могущественных домов Италии, и родство с ним служило исключительно ценным приобретением для Моро. Герцог выразил желание, чтобы праздник получился ослепительно ярким, чтобы развлечения вскружили головы его участникам — так, чтобы жених и думать забыл о власти над герцогством, которое мало-помалу ускользало от него… А также, чтобы продемонстрировать иностранным дворам, представители которых были приглашены, что после периода смут снова настали времена утех. Являясь еще одним способом самоутверждения Лодовико Моро, эти постоянно повторявшиеся праздники, эти эфемерные фантазии поднимались до высот подлинных произведений искусства.