Читаем Ленька Пантелеев полностью

Ленька Пантелеев

Сарымсаков еще раз зловеще усмехнулся, покачал головой и, ничего не сказав, пошел к своему месту.

...Ленька и сам понимал, что будущее ничего хорошего ему не сулит. Но он не падал духом. Всю неделю он самоотверженно трудился над своим табуретом. Он похудел, осунулся, руки его чуть ли не по самые локти были разукрашены синяками, ссадинами и царапинами. Из пальцев торчали занозы. На ладонях вздулись темно-лиловые пузыри.

Самое удивительное, что в конце концов ему все-таки удалось смастерить некоторое кривоногое подобие табурета. Табурет этот с грехом пополам стоял. У него было четыре ножки. Эти ножки кое-как связывались палочками-перекладинами. На ножках лежало сиденье, не очень, правда, гладкое и не очень ровное, но все-таки такое, что на него можно было поставить рубанок или ящик с гвоздями, и они не падали. В глубине души Ленька даже гордился немножко: все-таки, плохо ли, хорошо, а сделал. Пожалуй, если закрыть один глаз, а другой немножко прищурить, - не отличишь от настоящего, образцового табурета.

В конце недели, когда Ленька отделывал поверхность табурета, пытаясь отковырнуть долотом наиболее выдающиеся сучки и заусеницы, к нему подошел инструктор.

- Ну, как? - спросил он.

- Вот, - сказал Ленька, поднимаясь и показывая на табуретку таким гостеприимным жестом, как будто приглашал мастера садиться.

Инструктор со всех сторон внимательно осмотрел Ленькино изделие.

- Это что такое? - спросил он.

- Табуретка, - с жалкой улыбкой ответил Ленька.

Инструктор еще раз обошел табуретку, тронул ее зачем-то ногой и, мрачно посмотрев на мальчика, сказал:

- Это не табуретка, товарищ дорогой. Это по-русски называется - гроб с музыкой.

- Почему? Нет... Вы посмотрите получше. Это табуретка.

- А ну, сядь на нее, - приказал мастер.

- Я?

- Да, ты.

Ленька хотел сесть, даже взялся руками за сиденье, но не решился.

- Ну, что же ты?

- Я - после...

- После? Вот то-то, брат!..

Носком сапога инструктор несильно толкнул табуретку. Она рассыпалась, как карточный домик.

- А ну, делай сызнова, - приказал мастер.

- Табуретку?

- Да, табуретку.

У Леньки запрыгали губы. Он хотел сказать, что не умеет, что он новичок, что товарищи его занимаются столярным делом уже третий год, а он никогда раньше не держал в руках пилы и рубанка, но инструктор уже повернулся и шел к другому станку.

...На следующий день на уроке геометрии, когда Ленька, согнувшись над партой, с упоением писал революционную оперу "Гнет", его вызвали к доске. Он знал, что когда-нибудь эта страшная минута наступит, и все-таки от неожиданности вздрогнул, когда услышал свою фамилию.

- Ты, ты, - сказал учитель, заметив некоторую неуверенность на Ленькином лице.

Бледный, он выбрался из-за парты, прошел, как на казнь, через весь огромный класс и, готовый ко всему, остановился у доски, вытянув по швам руки.

- Вертикальные углы, - сказал учитель.

- Что? - переспросил Ленька.

- Теорема о вертикальных углах.

Слово "теорема" звучало так же загадочно и туманно, как и слова "медиана", "гипотенуза", "биссектриса" и "катет"... Это было одно из тех слов, которые Ленька слышал каждый день, которые приводили его в священный трепет и которые ровно ничего не говорили ни уму, ни сердцу его.

Он стоял у доски и покорно смотрел на учителя.

- Ну, что же ты?.. Пиши, - сказал учитель.

- Что писать?

- Как что писать? Доказывай теорему.

Ленька взял мел и тотчас положил его на место.

- Я не знаю, - сказал он тихо.

- Как? Не знаешь теоремы о вертикальных углах?

- Нет.

- Позволь... Но ведь мы повторяли эту теорему на прошлой неделе. Ты в классе был в это время?

- Был.

- Так чем же ты занимаешься, оболтус?! - рассердился учитель.

Он быстро поднялся, прошел к Ленькиной парте и схватил заветную Ленькину тетрадку.

- Это что такое?! Смотрите-ка...

- Оставьте! Не трогайте! - закричал Ленька, кидаясь к учителю.

- Смотрите-ка... Он, оказывается, пишет стихи!..

Ленька не успел выхватить тетрадку. Учитель отстранил его рукой и громко, с выражением, прочел:

- На мотив "Бродяга Байкал переехал"... Довольно мы, братья, страдали и тяжкое бремя несли, в боях мы свободу достали...

Ленька думал, что над ним будут смеяться. Но никто не смеялся. Наоборот, товарищи, которые до сих пор почти не замечали его, смотрели на него с почтительным удивлением: черт возьми! Здорово! Оказывается, у них в классе имеется свой поэт!

Учитель вернулся к своему столу.

- Стихи можно писать и дома, - сказал он уже не так сердито. - А в классе положено заниматься уроками.

Он задал Леньке еще несколько вопросов. Ни на один вопрос Ленька не ответил.

- Нет, это бог знает что, - опять рассердился учитель. - Ты с кем живешь? Отец у тебя есть?

- Нет, - ответил Ленька.

- С матерью?

- Нет.

- Значит, ты сирота? Кто же тебя воспитывает?

- Комсомол, - сказал Ленька дрогнувшим голосом.

- Кто? - не понял учитель.

- Комсомольцы... ребята меня воспитывают...

...В тот же день в школу примчался Юрка. Ленька сам ему все рассказал.