Читаем Ленька Пантелеев полностью

После дождя и после душной, пропахшей всеми возможными и невозможными, деревенскими и городскими запахами избы на улице дышалось легко и свободно. Негрозно, играючи шумели то здесь, то там дождевые ручьи. Остро, по-осеннему пахло яблоками, мякиной, березовым прелым листом.

Ленька дошел до конца деревни, постоял, посмотрел, как догорает закат за вершинами Принцева леса, озяб и повернул обратно. И уже на обратном пути, подходя к кривцовскому дому, он вдруг заметил, что из трубы этого дома идет дым, летят в небо веселые красные искры и что окна избы ярко, по-праздничному озарены.

В первую минуту мальчик испугался, не понял, что случилось. Но вот он вскочил на кособокую завалинку, заглянул в окно и от радости даже засмеялся тихонько.

В избе топилась печь. У шестка ее стояла, склонившись, Фекла Семеновна, наливала в корчагу воду. А за столом, вполоборота к окну, резко освещенный пламенем печки, сидел Василий Федорович - похудевший, осунувшийся, по-городскому стриженный, но тот же милый, чуть-чуть сутулый, смугловатый, весь какой-то золотисто-хлебный и ни на кого другого не похожий... Он ел из деревянной миски, не спеша разминал деревянной ложкой картофель и разговаривал с Симковым и с худощавым, похожим на Фритьофа Нансена человеком в военной форме, которого Ленька уже не один раз видел в деревне.

Ленька хотел постучать в окно и не решился. Несколько минут он ходил под окнами, несколько раз влезал на завалинку, потом поднялся на крыльцо, постоял, потрогал пальцем замок, ненужно висевший с невынутым из скважины ключом, и вдруг вспомнил что-то, ахнул и побежал домой.

В сенях за пустым бочонком, где летом держали квас, был спрятан у него завернутый в рваную мешковину заветный бидончик.

Прежде чем снова выбежать на улицу, Ленька распахнул дверь в горницу и крикнул:

- Няня!

- Ась? - откликнулась старуха.

- Угадайте!

- Что угадайте?

- Василий Федорыч приехал.

- Стой! Погоди! Где? Когда? - засуетилась старуха, но Ленька уже хлопнул дверью и минуту спустя бежал по улице, не глядя под ноги, вляпываясь в лужи, боясь, что он опоздает, что Василий Федорович уедет, уйдет, что он не застанет и не увидит его.

На полдороге он чуть не налетел на людей, шедших ему навстречу.

- Знаю, видел я этого хрена, - говорил один из них. - Как же... помню... капитан первого ранга Колчак. В одиннадцатом году на крейсере у нас...

- Добрый вечер, дядя Игнат! - радостно гаркнул Ленька, узнав голос Симкова.

- Вечер добрый, - ответил тот, не останавливаясь.

Прежде чем войти в избу, Ленька еще раз заглянул в окошко. Феклы Семеновны в горнице не было. Не сразу увидел он и председателя. Василий Федорович стоял в тени, в углу, перед книжной полкой и, наклонив голову, сдвинув брови, сосредоточенно разглядывал, вертел указательным пальцем маленький школьный глобус.

С женой его Ленька столкнулся на крыльце. Фекла Семеновна выходила с коромыслом по воду.

- Здравствуйте, Фекла Семеновна! - крикнул Ленька, взбегая по ступенькам ей навстречу.

- Кто это? - не узнала она. И вдруг загромыхала и ведрами и коромыслом, распахнула дверь и закричала через большие темные сени:

- Василий Федорыч... встречай... еще гостя бог послал!..

- Кто? - послышался знакомый голос.

Ленька пробежал сени, приоткрыл дверь:

- Можно, Василий Федорович?

Кривцов стоял у стола, по-прежнему держа в руке маленький, как недозрелый арбуз, глобус. И лицо его и глобус были ярко озарены пламенем печки.

- Кто там? - сказал он, откидывая голову и прищуриваясь.

- Это я...

- А-а-а! Очень рад, - заулыбался Кривцов, ставя на стол глобус и делая неуверенный, ковыляющий шаг навстречу Леньке. - Вы здесь еще, оказывается? А я думал, - вы уже в Питере.

- Нет, - смущенно улыбаясь, забормотал Ленька, - мы не уехали. В Петрограде ведь голод. Мы, может быть, на юг поедем.

Председатель держал его руку в своей, рассеянно слушал мальчика и кивал головой.

- Ну, ну. Превосходно. А с Хорькой у вас как? Помирились? Нет? А мамаша как? Здорова?

- Василий Федорыч, - сказал Ленька. - А вы поправились? Совсем?

- А чего ж мне?.. Поправился, конечно. Мы ведь, вы знаете, гнемся, да не ломимся. Это ведь про нас, про наше русское мужицкое племя сказано: цепями руки крючены, железом ноги кованы... Только вот с ногой неважно обстоит. Видали, что получилось? - Сильно прихрамывая, Кривцов прошелся по избе.

- Дюйма на полтора покороче стала.

- Василий Федорыч, - краснея, сказал Ленька. - А я вам подарок принес.

- Какой? Что? Бросьте вы.

- Нет, нет, возьмите, пожалуйста, - умоляюще проговорил Ленька, протягивая председателю завернутый в мешковину бидончик.

- Что это?

- Нет, вы газвегните, - сказал Ленька. Но не выдержал, не дождался, пока председатель развернет пакет, и сам объявил:

- Богдосская жидкость!

- Какая? - не понял Кривцов. - Богодуховская? А-а-а!.. Вон оно что!..

Лицо его по-детски просияло.

- Бордосская жидкость?! Постойте, это где же вы ее взяли?!

Смущенно улыбаясь, Ленька рассказал, где и при каких обстоятельствах ему удалось раздобыть помидорное лекарство.

Кривцов негромко посмеялся в бороду.