Читаем Ленька Пантелеев полностью

- Кто же поднял восстание? - нетерпеливо спрашивает кто-то из слушателей.

- Рабочие подняли. Я ж говорю... С Дунаевской фабрики рабочие восстали, разгромили районный совдеп, перебили коммунистов и огромной массой направились в центр...

- Позвольте! Это что-то не того!..

- Да, да. Правду говорю. Со всех фабрик рабочие - не только с Дунаевской, а и с Нобеля, и с Большой мануфактуры, и с Константиновского...

- Чепуха!

Ленька обернулся. Это слово, - кажется, первое за весь день - произнес белокурый молодой человек в клетчатой куртке. Бородач тоже повернул голову.

- Позвольте! Это почему же вы так выражаетесь: чепуха?!

- А потому, что вы - попросту говоря, врете!

- Вру?

- Да, врете.

- А вы что же - сомневаетесь?

- Вот именно. Сомневаюсь.

- Ах, вот как? Значит, по-вашему, выходит, - рабочие довольны большевиками?

Молодой человек молчит. Ленька видит, как на его загорелых скулах ходят, подрагивают желваки.

- Значит, я говорю, вы считаете, что рабочий народ стоит за большевиков? Так, что ли, выходит?

- Знаете что, дяденька... Идите вы к черту! - сквозь зубы говорит белокурый. И, отвернувшись, он достает из кармана кожаный кисет и начинает свертывать новую папиросу.

...Тем временем в подвал возвращаются один за другим и остальные разведчики. Никто из них ничего толком рассказать не может, но все в один голос заявляют, что восстание победило, что Советская власть в городе свергнута и что уже приступило к исполнению обязанностей какое-то новое "демократическое правительство".

- Послушайте, а что делается - там, наверху, в номерах? - спрашивает у одного из разведчиков Александра Сергеевна.

- Все в полном порядке, сударыня. Стекла выбиты, воздух чистый, за окнами, вместо соловьев, посвистывают пульки...

- А как вы считаете, - не слишком опасно будет подняться туда? У меня мальчик тяжело болен. Надо взять кое-что из гардероба...

- Гм... Не советую. А впрочем, дело вашей личной отваги.

- Мама... не ходи, - хрипит Ленька.

- Ничего, Лешенька. Посиди пять минуток. Я все-таки попробую, схожу.

- Мама, не надо, там же пули свистят!..

- Ничего, детка. Бог милостив. Как-нибудь. Я должна раздобыть хоть что-нибудь. Иначе ты окончательно простудишься.

- Давайте я схожу...

Это сказал молодой человек в клетчатом. Он вынул изо рта свой черный мундштук и без улыбки смотрит на Александру Сергеевну.

- Благодарю вас, - говорит она растроганно. - Вы очень любезны. Но ведь вам одному там все равно ничего не найти... Может быть, если вам не трудно, вы проводите меня? Все-таки мне будет не так страшно...

- Пожалуйста. Идемте, - говорит белокурый, поднимаясь с ящика.

...Мать уходит.

Ленька остается один, и в первый раз за этот день ему становится по-настоящему страшно. Чтобы не думать о матери, он старается внимательно слушать, о чем говорят вокруг. Но то, что он слышит, нисколько не умаляет его страха.

- Господа! Совершенно исключительные новости, - объявляет кто-то у входа в подвал. - Я только что был на улице и своими глазами видел последнюю сводку. Оказывается, восстанием охвачен не только Ярославль. Идут бои в Петрограде, в Москве, во многих городах Поволжья!

- Не может быть!..

- Я же вам говорю, своими глазами видел.

- А вы что, собственно говоря, восстание в Москве видели или сообщение об этом?

- Да... сообщение...

- Ведь вот Фомы неверные, - бормочет Ленькин сосед-бородач. Радоваться надо, а они - "чепуха" да "не может быть"...

- А что на улицах?

- На улицах еще не совсем спокойно. Постреливают. Но, по всей видимости, сопротивление большевиков уже сломлено.

- Да, да, сломлено, сломлено, - бубнит Ленькин сосед, и опять у Леньки появляется желание схватить этого человека за бороду.

Минуты идут, а мать не возвращается.

За Ленькиной спиной кто-то взволнованным, дрожащим и даже всхлипывающим голосом говорит:

- Простите, но это гадко! Это ужасно! Я не могу забыть. У меня до сих пор в глазах эта сцена!..

- На войне, как на войне, уважаемый!

- Извините! Нет, извините! Это не война. Это называется иначе. Это убийство из-за угла.

- Ну, знаете, советовал бы вам все-таки выражаться поосторожнее!.. Проявление патриотических чувств народных масс называть убийством!..

- Да, да! И повторю, милостивый государь... Я старый русский интеллигент, старый земский деятель, ни малейших симпатий к большевикам не питал и не питаю, но я должен вам сказать, что это - убийство, подлое, гнусное, грязное убийство...

- Простите, о чем там речь? - спрашивает кто-то.

- Да видите ли, с председателем Ярославского исполкома Закгеймом не очень, так сказать, гуманно поступили. Казнили на улице без суда и следствия.

- Да... Казнили... Но как, как? Выволокли из квартиры на улицу, полуодетого, и зонтиками, зонтиками - по голове, по спине, по лицу... Молодые женщины, дамы, интеллигентные, миловидные...

- Эй, вы! В пенсне! Довольно вам разводить истерику! - кричит кто-то из дальнего угла.