Читаем Ленька Пантелеев полностью

Когда-то давно, когда ребята были еще совсем маленькие, Аннушка привела Сережу поздравить крестную мать с днем ангела. Мальчики весь день просидели на подоконнике в детской, с увлечением играя в неизвестно кем выдуманную игру: натаскали откуда-то склянок и пузырьков и изображали аптеку. До вечера они по очереди продавали друг другу пластыри, горчичники и касторку, а вечером на парадной заверещал звонок и через минуту послышался ликующий вопль маленького Васи:

- Гости приехали!..

В прихожей уже слышался смех и голоса Ленькиных двоюродных братьев и сестер. Пора было кончать игру. Сережа, который до этого был весел и оживлен, замолчал, заскучал, глаза его наполнились слезами, и, склонив по-старушечьи голову, он жалобно и как-то нараспев протянул:

- Гости придут - все бутылочки побьют...

С тех пор и осталось за ним это прозвище - Бутылочка.

Теперь Бутылочка учился уже во втором классе городского четырехклассного училища, ходил в фуражке, говорил хрипловатым голосом и, когда, здороваясь, целовался с Ленькой, от него попахивало чем-то очень взрослым и очень знакомым; так пахло когда-то в кабинете отца и в дачных вагонах с надписью "для курящих".

На святках Бутылочка был у Леньки в гостях. Мальчики пошумели, поиграли, потом забрались с ногами на стулья и долго разглядывали картинки в журналах. В одном из журналов была напечатана фотография: Николай II на фронте награждает группу солдат георгиевскими крестами. Сережа прочитал подпись под картинкой, помолчал, усмехнулся и сказал:

- Скоро ему полный каюк будет.

- Кому? - не понял Ленька.

- А вот этому, - ответил Бутылочка и не очень почтительно потыкал пальцем в самую физиономию царя.

- Почему каюк? - опешил Ленька.

- А вот потому...

Худенькое лицо Бутылочки стало серьезным и даже зловещим.

- Побожись, что никому не скажешь.

- Ну?

- Что "ну"? Ты не нукай, а ты побожись.

- Божиться грех, - сказал, поколебавшись, Ленька.

- Ну ладно, можешь не божиться. Скажи тогда: "честное слово".

- Честное слово.

- "Никому не скажу"...

- Никому не скажу.

- И крёстненькой не скажешь?

- И крёстненькой...

Тогда Бутылочка оглянулся, вытаращил глаза и зашипел:

- Царица у нас шпионка. Не веришь? Какая? А вот такая - Александра. Она через Распутина{42} все военные тайны своим немцам передавала...

- А цагь? - прошептал Ленька, бледнея от одного сознания, какую страшную тайну он на себя берет.

- И царь тоже хорош. Вот увидишь, скоро они все полетят кверх кармашками... Только ты, Леша, смотри никому не говори.

- Я не скажу, - пробормотал Ленька.

Однако беречь Сережину тайну Леньке пришлось очень недолго. В феврале застучали в городе пулеметы, замелькали красные флаги, банты. Новое слово "революция" ворвалось в Ленькину жизнь.

Свергнутого царя ему не было жаль. В первый же день, отправляясь в училище, он нацепил на фуражку красную ленточку.

Царя не стало, появилось правительство, которое называлось Временным, но в Ленькиной жизни и в жизни его семьи мало что изменилось.

Мать бегала по урокам. Как и прежде, к ней приходили ученики - большей частью маленькие девочки с огромными черными папками "Мюзик". Девочки без конца разучивали гаммы и упражнения, - мешали заниматься, читать, учить уроки. Зубы у матери по-прежнему болели. И по-прежнему в комнатах пахло чесноком и ландышем.

А в городе и в стране уже ни на минуту не утихал свежий ветер. Конечно, Ленька не понимал и не мог понять всего, что происходит в мире. Ему в то время не было еще девяти лет. Он видел, что начавшаяся в феврале веселая жизнь - со стрельбой, флагами, пением "Марсельезы" и "Варшавянки" продолжается. А разобраться во всем этом - почему стреляют, почему поют, почему шумят и ходят под окнами с красными флагами - он не мог, хотя жадно прислушивался ко всем разговорам и давно уже с увлечением читал газеты, которые в тот год плодились, как грибы после хорошего дождя. Газеты были с самыми удивительными названиями. Была газета "Копейка", которая и стоила всего одну копейку. Была газета "Черное знамя". Выходила даже газета, которая называлась "Кузькина мать".

В газетах и в разговорах взрослых то и дело мелькали новые, не знакомые Леньке слова: "манифестация", "милиция", "пролетариат", "оратор"...

Летом Ленька впервые услышал слово "большевик".