Читаем Ленька Пантелеев полностью

- Прекрасно. Захар Иванович, наоборот, разбирается в грамоте слабо. Поможешь ему читать накладные. Сейчас вы поедете на Невский, угол Морской{232}, отвезете два ящика пива в ресторан. Оттуда проедете к Александровскому парку... адрес в накладной указан. Потом съездите ни Васильевский остров... фруктовый магазин угол Большого и Четвертой линии. Там оставите остальные три ящика...

- А на чем мы поедем? - спросил Ленька, живо представляя себе это длинное и разнообразное путешествие по любимому городу.

- На чем поедете? На тележке. Собственно говоря, вы не поедете на ней, а повезете ее... Но это все равно. Захар Иванович тебе поможет. Он улицы знает хорошо. Только, пожалуйста, - ласково сказал хозяин, - будь осторожен. Имей в виду, что за каждую разбитую или пропавшую бутылку я штрафую...

Тележка уже стояла у крыльца. Мрачный Захар Иванович сидел на ящиках с бутылками и докуривал махорочную цигарку.

- Захар Иванович, познакомьтесь, - сказал Краузе. - Ваш новый помощник.

- Мы уже познакомились, - сказал Ленька.

Старик искоса посмотрел на Леньку, заплевал окурок и поднялся.

- Подержи тележку, - приказал он мальчику.

Ленька взялся за гладкий, отполированный руками возчиков поручень. Старик поставил на тележку восемь ящиков с лимонадом и пивом и обвязал их веревкой. Хозяин пересчитал ящики, записал что-то в тетрадку и передал старику накладные.

- С богом, Захар Иванович, - сказал он. - Уж, пожалуйста, голубчик, поспешите, не задерживайтесь. Ведь вас теперь двое.

- Уж это конешно, - забормотал старик. - Парой-то легше. Не изволь беспокоиться, Адольф Федорыч. До обеда отмахаем.

- Ну, Леня, в добрый час, - сказал хозяин, поднимаясь на крыльцо. - Бог в помощь, как говорили в старину...

Старик проводил его тяжелым взглядом. Таким же недобрым взглядом он посмотрел на мальчика.

- Ты кто - внук или сын будешь? - спросил он.

- Чей? - не понял Ленька.

Старик кивнул в сторону двери, за которой скрылся хозяин.

- Племянник, - сказал Ленька, усмехаясь и не зная еще, можно ли открыться этому старику и сказать, что племянник он - липовый.

- Значит, ты мне троюродным внуком приходишься, - строго сказал старик.

- Почему? - удивился Ленька.

- Почему? А потому, что я у этой сволочи в дядьях числюсь.

Старик поднял голову, зажмурился, вздохнул и забормотал:

- О господи... милосливый... мирликийский...

Потом крякнул, поплевал на руки и взялся за поручень.

- Тронули! - сказал он.

Тяжело нагруженная тележка дернулась и загромыхала по булыжникам Горсткиной улицы.

...Ехать мешала густая толпа, запрудившая улицу и рынок.

- Эй, кум! Эй, кума! - поминутно кричал Захар Иванович.

Толкать тележку оказалось нетрудно. Гораздо труднее было удерживать ее в равновесии. Тяжелые ящики тянули вниз. Когда Захар Иванович на минуту отпускал поручень, Леньке приходилось наваливаться на него животом, - ему казалось, что сейчас его с силой подкинет в воздух.

С трудом продравшись через Сенную площадь, выбрались на Садовую, свернули на Комиссаровскую, бывшую Гороховую...

- Эй, кум! Эй, кума! - кричал без передышки старик.

На углу Морской и Невского Захар Иванович снял с тележки два ящика и отнес их в ресторан. Груза на тележке стало поменьше, но зато и сил у мальчика поубавилось. Через час, когда они ехали от Александровского парка на Васильевский остров, Ленька уже качался, рубашка на нем была совсем мокрая, горячая струйка бежала от затылка по ложбинке между лопатками.

К обеду они вернулись в заведение.

- Ну как, лошадка? - весело спросил хозяин.

- Ничего, - сказал Ленька.

- Можешь идти пообедать. Недолго только, смотри!..

Ленька домой не пошел. Есть ему почему-то не хотелось. Он выпил полстакана ананасового, пахнувшего аптекой сиропа, которым украдкой угостила его разливальщица Галя, вышел за дверь и присел на каменной ступеньке. Через минуту из двери выглянул хозяин.

- Ты что же это тут расселся, голубчик? - сказал он. - В мое время мальчики без дела не сидели. На, возьми ключ, сбегай в подвал, принеси два ящика пробок...

После обеда хозяин послал Леньку и Захара Ивановича в Зимин переулок за баллонами с углекислым газом. Потом они отвозили шесть ящиков пива на поплавок к Летнему саду. Потом еще куда-то ездили.

Когда в десятом часу вечера Ленька вернулся домой, он не чуял под собой ног. Домашние накинулись на него с расспросами:

- Ну, что? Как? Работал?

- Габотал, - ответил он коротко и, тяжело опустившись на стул, попросил есть.

- Наверно, весь день лимонад пил? Да? - с завистью спросила у него Ляля.

- Да, - хмуро ответил Ленька. - И пирожными все время закусывал.

Когда он тащился домой, ему казалось, что он умирает от голода. Но есть ему и сейчас не хотелось. Не доев перловую кашу, он бросил ложку и, сказав, что устал, хочет спать, ушел к себе в прихожую.

Но и спалось ему плохо. Всю ночь он ворочался на своем казачьем сундуке, всю ночь снились ему бутылки, ящики, накладные, огромные колеса тележки с блестящими натруженными шинами, трамвайные рельсы, тумбы и щербатый булыжник мостовых. И каждые двадцать минут он просыпался от сиплого стариковского голоса, который и во сне не давал ему покоя: