Читаем Ленька-активист полностью

— А что с рабочим классом? — спросил Сталин, внимательно глядя на меня. — Как он реагирует на эту… украинизацию?

— Товарищ Сталин, в крупных промышленных центрах Украины, таких как Харьков, Донбасс, Екатеринослав, значительная, если не преобладающая, часть квалифицированных рабочих, инженеров, техников — русскоязычные или представители других национальностей, для которых украинский язык не является родным. Принудительный перевод всего делопроизводства, технической документации на украинский язык может вызвать, и уже вызывает, не только их законное недовольство, но и прямой саботаж, снижение производительности труда. Русский язык, товарищ Сталин, исторически, на протяжении веков, являлся и является языком межнационального общения для трудящихся масс нашей огромной страны. Резкое, административное вытеснение его из официальной сферы, из образования, из науки в Украине может затруднить, и уже затрудняет, коммуникацию между республиками, обмен опытом, кадрами, достижениями социалистического строительства. Это неизбежно приведет к культурной изоляции Украины, к непониманию, к отчуждению.

— То есть, ви считаете, что мы должны свернуть украинизацию? — в голосе Сталина снова прозвучали стальные нотки.

— Ни в коем случае, товарищ Сталин! — поспешно возразил я. — Ленинская национальная политика — это единственно правильная политика. Но проводить ее нужно мудро, гибко, без перегибов и кампанейщины. Нельзя рубить с плеча, не считаясь с реальной обстановкой, с настроениями людей. Украинизация, товарищ Сталин, проводится зачастую формально, для галочки, для отчета перед начальством. Чиновники переходят на украинский язык только на бумаге, в официальных документах, а на деле, в повседневной работе, продолжают говорить и думать по-русски. Это профанация, это дискредитирует саму идею и вызывает только раздражение и насмешки у населения. Нужно не гнаться за дутыми показателями, не устраивать административный нажим, а проводить глубокую, терпеливую, разъяснительную работу среди масс.

— А как же быть с Красной Армией, таварищ Брэжнев? — неожиданно спросил Сталин. — Она ведь у нас многонациональная. Как там с языком?

— Товарищ Сталин, как раз в РККА украинизация как нигде способна наделать бед! Армия ведь должна быть единым, монолитным, хорошо слаженным организмом. Форсированная украинизация, особенно если она приведет к снижению уровня владения русским языком среди призывников и командного состава из Украинской ССР, неизбежно создаст серьезнейшие проблемы в управлении войсками. Как командиры будут отдавать приказы, как бойцы из разных республик, из разных национальностей, будут понимать друг друга в бою, если русский язык перестанет быть общепринятым, обязательным языком в армии? Это прямая, непосредственная угроза нашей обороноспособности, особенно в условиях обострения международной обстановки. Необходимо обеспечить, чтобы каждый красноармеец, каждый командир, независимо от его национальности, в совершенстве владел русским языком — языком командного состава, языком военной науки и техники, языком боевого товарищества. Украинизация не должна идти в ущерб этой важнейшей, первостепенной задаче.

— Ви так думаете и о внешнепалитических аспектах? — Сталин прищурился, и в его глазах мелькнула хитрая искорка.

— Да, товарищ Сталин! Не следует также забывать, что наши империалистические враги, в первую очередь — панская Польша, которая все еще мечтает о реванше, активно используют так называемый «украинский вопрос» в своих враждебных, подрывных целях. Они всячески разжигают националистические настроения на Украине, поддерживают петлюровских недобитков и прочую контрреволюционную сволочь, мечтают о расчленении Советского Союза, об отторжении от него Украины. Чрезмерное, неумеренное педалирование национальных особенностей, форсированная, непродуманная украинизация могут дать им дополнительные козыри в этой подрывной работе, поднимая недовольство уже в среде русскоязычного населения — самого лояльного к нашей власти. Наша национальная политика, товарищ Сталин, должна быть предельно выверенной, мудрой и осторожной, чтобы не давать ни малейшего повода внешним врагам спекулировать на национальном вопросе. Опять же, вопрос антисемитизма…

— А что с антисемитизмом, таварищ Брэжнев? — тут же переспросил Сталин. — Эта зараза, как известно, на Украине имеет глубокие корни!