Читаем Лениниана полностью

Это происходит, когда общество оправдывает, извиняет действия террористов, признает их «своими», когда представленный образ террориста оказывается адекватен настроению общества и преобразовывает его в нужном для террористической организации направлении. Общество, оправдавшее террор, давшее санкцию на него, «заражается» им. И пиком такого террора стал в ССР «террор в отношении мнимых «врагов народа»!

Оно снова подчинится террору, если кому-нибудь удастся повторить один раз найденный оптимальный способ взаимоотношений террористической группы и общества.

Это общество становится «вирусоносителем» терроризма, в его сознании, в культуре живет образ террориста «оправданного», иногда даже террориста "канонизированного".

Россия является страной, не просто пережившей в конце XIX – начале XX века беспрецедентную по своим масштабам и продолжительности волну революционного терроризма, но и органически принявшей в свою культуру целый пантеон "героев- террористов" ранее, чем она стала жертвой "самой прогрессивной в истории человечества" идеологии.

И что примечательно поколение ныне живущих россиян не сделало никаких выводов из истории и вновь и вновь наступает на те самые грабли….

Говоря о российских террористах то можно сказать, как и «первом террористе-неудачнике Д. Каракозове, первом теоретике русского революционного терроризма А.Ткачеве и, наконец, первый действительно состоявшийся террорист А. Нечаев. Двойная неудача покушения Каракозова на Александра II (1866) заключается в том, что, не попав в императора, он не состоялся как убийца, "не попав" в общество – как террорист.

Задуманный им террористический акт "не был объяснен", общество не вполне поняло цель этого покушения, не осознало проблемы отношения к террору и терялось в догадках, истолковывая мотивы этого покушения.

По воспоминаниям Кропоткина, "вся Москва" поверила «намекам» М. Каткова, "что Каракозов «явился лишь орудием в руках Великого князя Константина Николаевича". Но с таким же успехом можно утверждать, что и Александр Ульянов тоже был чей-то пешкой в попытке устранения императора Александра Третьего!?

Но как бы там ни было с императорами, первым действительно состоявшимся актом превентивного устрашения для русского общества! стало организованное Нечаевым убийство студента Иванова.

Убийство было тщательно продуманным и выполненным террористическим актом "внутреннего назначения".

Это было наказанием за непослушание для конкретной жертвы и актом устрашения для других членов "Народной расправы", которые в данном случае являлись и «террористами», и «обществом» в одном лице.

В свою организацию Нечаев привлекал молодых «нигилистов», объединяемых лишь смутным бунтарством, попавших в "ряды революционеров", еще толком не решив, чего они хотят: свержения царя или организации студенческой кассы взаимопомощи.

Для Нечаева они были, скорее, не единомышленниками, а «обществом», которым он попытался управлять при помощи террора и для членов "Народной расправы" написал и распространил среди них "Катехизис революционера" (осень 1869 года) и с тех пор этот взрывоопасный для всех государственных устройств любой страны мира получил широкое распространение и в первую очередь среди российских революционеров-народовольцев.

Это очень любопытный документ, и я для понимание читателем мотивов действий не только А. Ульянова или его брата В. Ульянова, а и многих других российских революционеров тут привожу полностью.

Но предупреждаю читателя не пытайтесь повторить это сами на практике, ибо ник чему хорошему это вас не приведет….

Отношение революционера к самому себе

§ 1. Революционер – человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью – революцией.

§ 2. Он в глубине своего существа, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для него— враг беспощадный, и если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить.

§ 3. Революционер презирает всякое доктринерство и отказался от мирной науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает только одну науку, науку разрушения.

Для этого и только для этого, он изучает теперь механику, физику, химию, пожалуй, медицину. Для этого изучает он денно и нощно живую науку людей, характеров, положений и всех условий настоящего общественного строя, во всех возможных слоях.

Цель же одна – наискорейшее и наивернейшее разрушение этого поганого строя.

§ 4. Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ею побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции.

Безнравственно и преступно все, что мешает ему.