Читаем Ленинград полностью

3 июня в торжественной обстановке началось вручение медалей «За оборону Ленинграда», отчеканенных в Ленинграде на Монетном дворе. До конца года эту почетнейшую награду получили около 300 тысяч ленинградцев.

Да, враг еще стоял перед Пулковскими высотами и перед Колпином, в Лигове, в Пушкине, в Петродворце, город еще оставался под огнем вражеских батарей, но никто уже не сомневался, что Ленинград выстоял. Выступая на торжественном заседании, посвященном 26-й годовщине Великого Октября, второй секретарь горкома партии А. А. Кузнецов сказал:

— Сейчас перед нами не стоит проблема обороны города. Эта проблема решена. Мы должны быть готовы к тому, чтобы полностью снять блокаду Ленинграда, нанести сокрушительный удар по немецко-фашистским захватчикам.

Этот вывод ни для кого не был неожиданным, ленинградцы готовились к снятию блокады.

Еще 15 сентября гвардейские дивизии 30-го стрелкового корпуса генерал-майора Н. П. Симоняка после мощной артподготовки, разрушившей всю систему вражеских траншей и ходов сообщения, после трех дней боев захватили наконец Синявино и утвердились на Синявинских высотах; железная дорога, связывавшая Ленинград со страной, была теперь вне поля зрения вражеских артиллеристов.

И прежде ленинградцы не просто мечтали о будущем, а планировали его. Горком партии и горисполком еще зимой 1941/42 года сочли необходимым позаботиться об обеспечении города проектами и сметами восстановительных работ. Теперь наступала пора рабочих чертежей. В октябре 1943 года по решению горкома партии и горисполкома в Ленинграде энергично взялись за разработку основных положений генерального плана восстановления Ленинграда и плана восстановительных работ первой очереди. Инициативу Ленинградской партийной организации сразу же поддержало Советское правительство. 9 ноября оно приняло решение «О восстановлении и развитии промышленности строительных материалов в г. Ленинграде». Под проекты ленинградцев закладывалась солидная материальная база. В ноябре — декабре проводятся собрания коммунистов, курс сразу берется на максимум возможного, речь идет не только о восстановлении разрушенного, но также о новом градостроительстве, в том числе о необходимости «повернуть Ленинград лицом к морю», преобразовать хаотически застроенную прибрежную зону в морской фасад города.

В мечтах и проектах забегали на годы и годы вперед, и, чем смелее и дерзновеннее получались проекты, тем больше хотелось строить уже сейчас, несмотря на продолжавшуюся войну. Оделись в строительные леса Ленинградский филиал музея В. И. Ленина, Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, Академический театр оперы и балета имени С. М. Кирова, Адмиралтейство, Русский музей, другие здания. В некоторых районах принялись высаживать кустарники и деревья. Приступали к очистке каналов и рек. Ремонтировали жилье, дороги…

Вести, доходившие из Ленинграда до гитлеровцев, приводили их в неистовую злобу, они еще могли мстить за свое поражение и мстили. Гитлер приказал обстреливать город непрерывно, притом, как он особо настаивал, «не столько оборонительные сооружения, сколько жилые кварталы». Обстрелы продолжались многие часы подряд, был день, когда в городе разорвалось свыше двух тысяч снарядов. Нанести максимальный урон всему советскому — такие цели ставило теперь перед собой командование группы армий «Север». Оккупированные ими районы фашисты вознамерились превратить в зону пустыни и теперь торопились вывезти все оставшееся в живых население в свои тылы…

* * *

Странно видеть этот одинокий домик посреди пустынного, кочковатого луга. Почему бы не перебраться ему на пригорок? Или хотя бы к лесу? Наконец, прямо к воде? Только когда подойдешь поближе, становится понятным, что помешало строителю выбрать участок удобнее. По обе стороны небольшой быстрой речушки (это хорошо известная ленинградцам Оредеж) тянутся старинные булыжные дороги. И тесно, один рядом с другим, — фундаменты домов да развалины русских печей. Домик поставлен точно там, где был до войны, на исчезнувшей деревенской улице. Словно солдат, первым прибежавший на поверку и застывший на привычном ему месте. Только затянулась поверка. Никого не появилось больше в шеренге. Некому заново рубить дома, складывать печи, рыть колодцы…

— Большим Заречьем называли наше село. Большим, — напоминает хозяин домика Григорий Васильевич Федотов. Когда я был у него в 1971 году, он служил у метеорологов, наблюдал за уровнем воды в Оредеже. — Дворов у нас набиралось около 180. Во многих дворах по два-три дома. Улицы и на той стороне реки были, и за погостом. Все пожгли фашисты. С факелами ходили. Людей поизничтожили. Здесь погибли жены двух моих братьев — Евдокия и Пелагея…

Мы приезжали в Большое Заречье вместе со скульптором Марией Тимофеевной Литовченко. Она — один из авторов мемориала, который вскоре встал над Оредежем: площадка, цветник над братской могилой, две невысокие стелы и огромная фигура партизана, склонившего голову перед павшими. Высота памятника вместе с пьедесталом почти семь метров.