Мать Ленина Мария Александровна получала после кончины Ильи Николаевича Ульянова пенсию от государства в сумме 100 рублей. По нынешним временам сколько это, трудно сказать. Но известно, что самые лучшие сорта мяса, рыбы, масла стоили в Российской империи копейки за фунт…

Но ста рублей в месяц не хватило бы на покупку хутора, лошади, мельницы, на поездки за границу, переезды из города в город, учебу детей в гимназии и университете…

Именно такая жизнь семьи Ульяновых началась после кончины Ильи Николаевича. Что же в таком случае «проживалось понемногу из оставшегося от отца»?

Биограф Ленина Валентинов-Вольский пишет, что у отца имелись не только личные сбережения, хранившиеся в банке, но и наследство, завещанное покойным одиноким братом.

Деньги, полученные после продажи симбирского дома с усадьбой, вместе с этими банковскими суммами образовали некий «Ульяновский фонд». Он-то и позволял большой семье не только арендовать многокомнатные квартиры, но и купить хутор под Самарой, которым семья владела до 1897 года.

Марии Александровне принадлежала часть имения в Кокушкино.

Хутор Алакаевка, 83,5 десятины земли, купили за 7500 рублей. Хозяйством молодой Владимир Ильич не захотел заниматься, чтобы не вступать в конфликт с крестьянами. Конфликтовать было из-за чего. На всю деревню, на 34 крестьянских двора, приходилось 65 десятин — намного меньше, чем на одну семью Ульяновых. Землю они сдавали в аренду предпринимателю, а уж тот отстегивал каждый год, в зависимости от урожая, некий доход, о котором ни Анна Ильинична, ни кто-либо другой из семьи Ульяновых не пишет.

Упоминает об этом источнике и других финансовых основах семьи Владимир в письме к матери, относящемся как раз к тому времени, когда семья обосновалась в Москве, а он зажил самостоятельно в Питере.

«Напиши, в каком положении твои финансы, — обращается к Марии Александровне сын в октябре 1893 года, — получила ли сколько-нибудь от тети? Получила ли сентябрьскую аренду от Крушвица, много ли осталось от задатка (500 р.) после расходов на переезд и устройство?»

Как видим, молодой хозяин все держал в голове. Упомянутая тетя управляла имением Кокушкино, частью которого владела ее сестра, Мария Александровна; упомянутый Крушвиц арендовал хутор Алакаевку и получал деньги с крестьян, которые затем пересылал владелице, все той же Марии Александровне. Она, в свою очередь, исправно переводила деньги сыну.

«Попрошу прислать деньжонок: мои подходят к концу, — уведомлял Петербуржец мать… — Оказалось, что за месяц с 9/IX по 9/X израсходовал всего 54 р. 30 коп., не считая платы за вещи (около 10 р.) и расходов по одному судебному делу (тоже около 10 р.)».

То есть за месяц ушло на житье в столице 74 рубля. Вся пенсия за отца, как уже говорилось, равнялась 100 рублям. Значит, чтобы помогать сыну, Мария Александровна должна была иметь на расходы каждый месяц не сто рублей, а в несколько раз больше.

Тщательно затушевывая материальную сторону жизни Ульяновых, изображая ее в красках серых, Анна Ильинична вскользь упоминает о заработке брата, падающем на то время, когда он писал матери письмо с просьбой «прислать деньжонок».

«Осенью 1893 года Владимир Ильич переезжает в Петербург, где записывается помощником присяжного поверенного к адвокату Волкенштейну. Это давало ему положение, МОГЛО ДАВАТЬ ЗАРАБОТОК (выделено мною. — Л.К.). Несколько раз, но кажется все в делах по назначению, Владимир Ильич выступает защитником в Петербурге».

Могло давать. Но не давало.

«Биохроника» документально доказывает, что все свободное время, с утра до поздней ночи, уходило у Петербуржца на чтение классиков марксизма на русском языке и в оригинале на немецком языке, других политико-экономических сочинений. Вместо общения с клиентами собеседует Ульянов с новоявленными марксистами, посещает кружок студентов-технологов, выступает с рефератом, пишет статьи, ведет переписку с единомышленниками… И пишет собственное сочинение. Все это происходило в 23 года.

В начале лета, взяв рукопись, Владимир Ульянов уезжает из Питера в Москву, чтобы провести лето в кругу семьи на даче. Под Москвой…

С двойным дном

Итак, отвоевав изрядно с народниками на страницах будущей книги «Что такое „друзья народа“…», молодой автор сложил в стопу рукопись монографии и с сознанием исполненного долга отправился из Питера в Москву.

Он заслужил право на отдых, и такой представился впервые не на берегах Волги, в глуши под Казанью, родовом гнезде Кукушкине, не на собственном хуторе под Самарой, где обычно собиралась летом дружная семья, а в неведомых Кузьминках, близ подмосковной станции Люблино Курской железной дороги.

На этой дороге работал Марк Елизаров, муж Анны Ильиничны. Вместе с двумя сослуживцами сняли они на три семьи дачу-дом в лесной местности, удобно связанной с Москвой.