Этот удар по тюрьмам обернулся тем, что рядом со старыми, екатерининских и николаевских времен тюремными замками, централами появились новые. Целые улицы в крупных городах (в Москве — Большая Лубянка, прилегающие к ней площадь и переулки) заняли тайные службы государственной безопасности с «внутренней тюрьмой», спрятавшейся во дворе за многоэтажными корпусами.

Ученики школы Лонжюмо претворили на практике идеи, почерпнутые на лекциях Ильича и его единомышленников — Каменева, Зиновьева, Рязанова. Три последних лектора сами угодили в застенки своих учеников.

Насчет церквей верно подметил внук владимирского священника: монастыри, чудные храмы, тысячи церквей — вдребезги. Насчет товарища Берии скажу, не будь товарища Бреслава, товарища Манцева — не появился бы Лаврентий Павлович.

Живя в Париже, Ильич, как всегда, подолгу летом отдыхал в деревне, на Капри, на берегу Бискайского залива, ездил в Брюссель, Цюрих, города Германии.

В Стокгольме две недели жил с матерью, то оказалась их последняя встреча…

Все эти и многие другие события падают на долгий парижский период эмиграции, когда Ленин обитал на улицах Бонье и Мари Роз.

Это еще одна благостная цитата из поэмы «Домик в Лонжюмо», где Ильич предстает человеком «из породы распиливающих, обнажающих суть вещей», «мыслящим ракетно», «поэтично кроившим Вселенную», «простым, как материя, как материя, сложным» и так далее. А заканчивается панегирик (где Вознесенский, кажется, превзошел самого зачинателя жанра, возвеличивающего вождей, Маяковского) словами: «На все вопросы отвечает Ленин».

Нет, не на все. Мне так и неясно, за что поминал лихом Ильич славный город.

Ведь этот «мыслящий ракетно» прагматик, рационалист, хороший семьянин, не бросивший верную Надежду Константиновну, что бы ни говорил о Париже, а заразился его атмосферой и влюбился на всю жизнь во француженку…

Как все, ходил вечерами в кафе, театры, любил слушать шансонье Монтегюса…

Как можно не любить, проклинать Париж? Да, это загадка ленинизма.

На партийной «диете»

В самый длинный день, 22 июня 1912 года, Ленин стал жителем Кракова, значительно приблизившись, таким образом, к России, где начала выходить легально газета «Правда». То была первая ежедневная большевистская газета, которая представлялась читателям рабочей. Вождь партии, чтобы ею руководить, перебрался не только из одного города в другой, но и из одной страны в другую. Пришлось из Франции переехать в Австро-Венгрию, в составе которой тогда находилась часть разделенной великими державами Польши с Краковом.

Для получения права на жительство следовало ответить полиции на ряд вопросов, в том числе на тот, который интересовался средствами к существованию. На него Владимир Ильич ответил так: «Состою корреспондентом русской демократической газеты „Правда“, издаваемой в Петербурге, и русской газеты, издаваемой в Париже под названием „Социал-демократ“, что и является средством моего существования».

Это, конечно, не вся правда. Ни «Социал-демократ», ни «Правда» не смогли бы достойно содержать своего автора. У него имелись другие финансовые источники. Любимые велосипеды покупались на деньги из известного нам «Ульяновского фонда» — это подарки матери Марии Александровны, продолжавшей подпитывать деньгами великовозрастного сына.

Деньги от родных, гонорары за сочинения, выходившие в России, переводились в Париж через знаменитый банк «Лионский кредит» на текущий счет № 6420 на имя господина Ульянова. На этом счету значились переведенные из России морозовские капиталы, унаследованные по завещанию Николая Шмита, внука Викулы Морозова.

За квартиру на улице Мари-Роз платили в год 700 франков.

Жалованье вождям называлось на партийном жаргоне для конспирации «диетой». Размер ее в отчетах о финансовых расходах не указывался, считался… партийной тайной. Но из сведений Льва Каменева, сообщенных им биографу Ленина Н. Валентинову, известно, что его «диета» в Париже, когда он состоял членом ЦК партии, составляла 300 франков в месяц. Из этого можно заключить, что Ленин, как член ЦК, получал столько же. Надо полагать, Надежда Константиновна секретарские обязанности выполняла не на общественных началах. Это позволяло Ульяновым не только снимать хорошую квартиру с центральным отоплением, но и постоянно, каждый год на несколько месяцев выезжать на отдых в горы, к морю, на природу, путешествовать по Европе, принимать родных.

А также оплачивать прислугу. Помните, как Марк Елизаров, глядя на неумелые действия на кухне жены и сестры Ильича, рекомендовал нанять французскую «машу». Рекомендация была принята, и некая женщина из Эльзаса занималась домашним хозяйством, варила и убирала.