Но об этой стороне деятельности нашего вождя — в следующей главе. Скажу только, что без выстрелов и восстаний после мирной всероссийской стачки трудящаяся Россия добилась «Манифеста», даровавшего народу политические свободы, возможность создавать партии, издавать без всякой цензуры газеты, проводить собрания и митинги. По амнистии из тюрем вышли политические заключенные. Вот тогда Владимир Ульянов решает вернуться на родину, выбрав для жительства имперскую столицу — город Санкт-Петербург.

* * *

О том, что происходило в Европе в начале XX века в жизни Ленина и соратников, о сомнительных денежных потоках, скрываемых связях, стало известно только много лет спустя.

Все повторяется в XXI веке: и эмиграция, и неведомые денежные потоки тем, кто хочет свернуть власть, и тайные связи, о которых не пишут. Пройдет много лет, прежде чем все узнают подноготную покончившего с собой Бориса Березовского, на какие средства живут «новые русские», покупают виллы и дворцы. Кто ссужает долларами и евро комитеты, фонды, ратующие за «права человека», свободу и демократию? На какие деньги вещают телеканалы и выходят журналы, доказывающие, как все плохо в России и все хорошо на Западе… На все эти вопросы пока ответов нет.

Глава вторая

Когда ЦК играл в дурака

Вернувшись после пяти лет эмиграции в Питер, Ильич не спешил в Москву, хотя именно в ней назревали грозные события, тот самый последний и решительный бой, о котором так мечтали, судя по словам «Интернационала», коммунисты всего мира, особенно российские большевики.

Действительно, в декабре 1905 года в Москве начались сражения между дружинниками, вооруженными бомбами, пистолетами, и войсками. Пролилась кровь. Московским властям не хватило сил, чтобы справиться с восставшими, методично усиливавшими давление на не подготовленные к уличным боям с гражданским населением войска. Русские солдаты не годились для стрельбы по народу. Пришлось из Санкт-Петербурга отправлять на подмогу гвардейцев, в частности, преданный царю Семеновский полк, основанный Петром I.

В эти дни как раз Ленин и Прасковья Ивановна Онегина, а именно так значилась по паспорту Надежда Константиновна Крупская, вернулись в столицу из Таммерфорса, с партийной конференции, где, как пишет она, делегаты-партийцы между заседаниями «в перерывах учились стрелять». По-видимому, упражнялся в этих занятиях и Владимир Ильич, пребывавший в стране, естественно, по подложному паспорту.

Отправка Семеновского полка происходила на глазах Ленина и Крупской. Вот как она это описывает: «Если память мне не изменяет, мы вернулись как раз накануне отправки Семеновского полка в Москву. По крайней мере, в памяти у меня осталась такая сцена. Неподалеку от Троицкой церкви с сумрачным лицом идет солдат-семеновец. А рядом с ним идет, сняв шапку и горячо о чем-то его прося, молодой рабочий. Так выразительны были лица, что было ясно, о чем просил рабочий семеновца, — не выступать против рабочих, и ясно было, что не соглашался на это семеновец».

Неясно другое — почему не поспешил на помощь рабочим Москвы Владимир Ильич? Как мы все знаем, не устремился в свое время на помощь французским коммунистам другой вождь пролетариата — Карл Маркс, когда во Франции шел «последний и решительный бой» в дни Парижской коммуны. Но там понятно: Маркс — эмигрант из Германии, жил в Англии, во Франции могли его коммунары не признать за своего…

Ну а тут революция происходила в родной стране, и Ленин, как пишут учебники истории партии, был ее признанным лидером, все помыслы сосредоточив на том, чтобы разжечь огонь вооруженной борьбы, «из искры возгорелось пламя».

Будучи в эмиграции, днями он просиживал в женевской библиотеке, штудировал книги по военным вопросам, баррикадной борьбе, не раз происходившей в XIX веке в Европе. Ленин не только самым тщательным образом изучил, что писали Маркс и Энгельс о революции и восстании. Он, по словам Надежды Константиновны, прочел немало книг по военному искусству, обдумывал со всех сторон технологию вооруженной борьбы. Цитирую. «Он занимался этим делом гораздо больше, чем это знают, и его разговоры об ударных группах во время партизанской войны, о „пятерках и десятках“ были не болтовней профана, а обдуманным всесторонним планом», — так пишет хорошо знающая предмет Н.К. Крупская. В тиши женевской библиотеки профессорского вида господин, заняв стол у окна на привычном месте, заказывал литературу, которая послужила материалом для составления инструкций по терроризму, убийству должностных лиц, полиции, тех малоизвестных ныне «сочинений», что вдохновляли в наш век боевиков многих стран, молившихся на Ленина именно за эти его изыскания.