Читаем Ленин без грима полностью

Хотя некоторые временные языковые трудности при вживании в заграничную атмосферу случались, о чем свидетельствует письмо матери, но, впервые оказавшись в Европе, Владимир Ульянов чувствовал себя свободно: отдыхал, жил на курорте, часами просиживал в библиотеках, читал по первоисточникам интересовавшие его сочинения, писал и переводил. Не важно для него было, где жить: то ли в Швейцарии, то ли во Франции, то ли в Германии, по вполне понятной причине — благодаря отличному знанию иностранных языков. И дело не только в природной способности нашего вождя к иностранной речи, но и в замечательной системе классического образования, которое давала российская гимназия. Не какая-то особенная, столичная — самая рядовая, провинциальная, симбирская, в частности, из нее вышли два премьера России — Керенский и Ленин.

Посмотрим и расписание занятий в седьмом классе, когда в нем учился Владимир Ульянов (всего обучение длилось восемь лет).

Учились шесть дней в неделю, по четыре — максимум пять уроков. Из 28 часов занятий на физику, математику отводилось всего 5 часов! По часу на логику и географию, Закон Божий. По два часа — на историю, словесность. И 16 (шестнадцать) часов в неделю занимались гимназисты языками — греческим, латинским, немецким и французским, причем основное внимание обращалось на письменные и устные переводы с русского на иностранный! Когда я учился в Московском университете, ставилась задача только читать и переводить со словарем, не более того, общаться с иностранцами после такого курса никто не мог.

Гимназическое начальство не гналось за процентом успеваемости, не страшилось ставить нерадивым и неспособным двойки, нещадно оставляли таких на второй и третий год. Но уж те, кто получали аттестат зрелости, не бэкали, не мэкали, как все мы, воспитанники советских школ и университетов, не размахивали руками, прибегая к языку жестов, когда возникала необходимость поговорить с иностранцами.

В реальных училищах больше времени уделялось естественно-научным предметам. Но классическое образование нацелено было на постижение языков, на знание гуманитарных наук. Это позволяло сформировать мировоззрение молодых, дать возможность ощутить себя европейцами, дать в руки ключ к первоисточникам новейшей научной литературы, которая выходила главным образом на немецком и французском языках. Гимназическое образование позволяло каждому в 17 лет, при желании, заводить деловые отношения с иностранцами без переводчиков, основывать совместные предприятия, ездить за границу, не испытывая трудности в общении, постижении информации по любым наукам, промыслам и ремеслам.

Замечательная национальная гимназическая система народного образования была разрушена, когда к власти пришел воспитанник симбирской гимназии Владимир Ульянов. Вкупе с супругой, занявшейся делами «народного просвещения», они с соратниками раз и навсегда покончили с латынью, греческим, древними языками в школе, свели к минимуму изучение современных европейских языков. И мы получили то, что имеем сегодня. Заканчивая Московский университет, даже филологический факультет, никто не знал того, что знал когда-то каждый российский гимназист!

…После Швейцарии — Берлин, снова знакомства, встречи, сочинение статей, походы в театр, библиотеку… Из Москвы приходит письмо о том, что подыскивается новая квартира после дачного сезона…

Русские люди, оказавшись за границей в те времена, не устремлялись по магазинам и лавкам в надежде купить нечто дефицитное или модное, не глазели на витрины, как на музейные стенды. Любой заморский товар продавался в Москве и других городах по тем же примерно ценам, что в Берлине и Париже: рубль служил валютой конвертируемой, устойчивой, уважаемой.

Что же покупал Владимир Ульянов за границей? Книги, которых не находил в России. Купил особый чемодан — с двойным дном, пользовавшийся повышенным спросом у русских. Для перевозки не контрабандных товаров, а нелегальной литературы, которую десятилетиями ввозили в империю из Европы, где свободно печатались журналы и газеты либеральных и революционных партий.

На российской таможне при досмотре бдительные стражи хотя и переворачивали новый чемодан господина Ульянова, но не заметили двойного дна и всего, что в нем перевозилось через кордон. А от того, чтобы не воспользоваться таким хитрым чемоданом, Владимир Ильич, хотя и опасался разоблачения, не удержался.

Когда досмотр благополучно закончился, путешественник с радостью устремился в Москву, в семью, которая проживала в Мансуровском переулке, на Остоженке, и на подмосковной даче в Бутове, известном сейчас кварталами многоэтажных домов-коробок.

Да, Владимиру Ульянову удалось обмануть таможенников и жандармов, что радовало его, как ребенка. В те дни, свидетельствует Анна Ильинична, «он много рассказывал о своей поездке и беседах, был особенно довольный, оживленный, я бы сказала, сияющий. Последнее происходило, главным образом, от удачи на границе с провозом нелегальной литературы».