Читаем Ленин полностью

Громыко А.А. ждал и уже поднял руку… «Громыко: …какие бы чувства нас ни охватывали, мы должны смотреть в будущее, и ни на йоту нас не должен покидать исторический оптимизм, вера в правое дело нашей теории и практики.

Скажу прямо. Когда думаешь о кандидатуре на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, то, конечно, думаешь о Михаиле Сергеевиче Горбачеве. Это был бы, на мой взгляд, абсолютно правильный выбор…

Еще одно соображение. Когда заглядываем в будущее, а я не скрою, что многим из нас уже трудно туда заглядывать, мы должны ясно ощущать перспективу. А она состоит в том, что мы не имеем права допустить никакого нарушения нашего единства…»

Как видим, все проходило как всегда. Первый выступающий имеет решающее преимущество, к тому же Громыко использовал безотказное ленинское правило о единстве рядов… Другим оставалось только поддерживать.

Тихонов, как бы извиняясь за прошлое выдвижение Черненко, говорит: «Мое безоговорочное мнение – Генеральным секретарем быть М.С. Горбачеву». Гришин – «за», Соломенцев, Кунаев, Алиев, Романов, Воротников, Пономарев, Чебриков – тоже все «за». Последний, поддержав кандидатуру, между прочим, заявил: «Чекисты поручили мне назвать кандидатуру т. Горбачева М.С. на пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Вы понимаете, что голос чекистов, голос нашего актива – это и голос народа».

Добавлю – в полицейском государстве, возможно, это и так.

Поддержали кандидатуру Горбачева Кузнецов, Шеварднадзе, Демичев (он напирал на то, что кандидат в генсеки «особенно много сделал в области развития нашего агропромышленного комплекса»), Зимянин, Лигачев, Рыжков, Русаков.

Горбачев был краток, благодаря за свое выдвижение, с которым они были должны пойти на пленум ЦК, чтобы проштамповать решение Политбюро.

Отмечу лишь несколько характерных моментов из пятиминутной речи Горбачева: «…Девять лет моей работы в Ставропольском крае и семь лет работы здесь со всей очевидностью показали мне, что в нашей партии заключен огромный творческий потенциал…

Нам не нужно менять политику. Она верная, правильная, подлинно ленинская политика (курсив мой. – Д.В.). Нам надо набирать темпы, двигаться вперед, выявлять недостатки и преодолевать их, ясно видеть наше светлое будущее»[160].

Не знаю, как напишет Михаил Сергеевич в своей книге воспоминаний об этом моменте. Я, следуя документам, которые стенографировались под руководством К. Боголюбова, вижу: Горбачев вел себя вначале абсолютно как все вновь избранные генсеки, клянясь в верности ленинскому курсу. Впрочем, иначе он и не мог, если бы что и «замышлял». Он был просто обязан так говорить.

Однако Горбачев – не Брежнев, и не Черненко, и даже не Андропов. Это был партийный деятель, который, конечно, чувствовал сильнее других, что стране нужны, просто необходимы крупные перемены. Он также понимал, что сразу круто «забирать», поворачивать опасно. Хотя, по моему мнению, Горбачев собирался не ломать старую систему, а хотел лишь попытаться основательно ее отремонтировать, кое‐что переделать, изменить. Но и это было необычайно смелым делом для столь заскорузлого, догматического и бюрократического общества.

Я не собираюсь много писать в этой книге о Горбачеве как ленинце. Но скажу, что уже первые его даже мелкие шажки были по сути революционны. Так, в конце заседания Политбюро 4 апреля 1985 года он неожиданно, вне повестки дня, повел речь о борьбе с парадностью, чванством, славословием и подхалимством.

Чтобы облегчить себе задачу, он просто зачитал большое письмо старого коммуниста В.А. Завьялова из Ленинграда, в котором тот высмеял Брежнева за бесчисленные золотые звезды, почетные президиумы, о славословии в адрес генеральных секретарей.

Горбачев как бы озвучил глас народа и резюмировал: «Ленин говорил об авторитете руководителей, об авторитете вождей. Но его нельзя смешивать с авторитетом партии… Ведь не секрет, когда Хрущев довел критику действий Сталина до невероятных размеров, это принесло только ущерб, после которого мы до сих пор в какой‐то мере не можем собрать черепки…»[161]

Как нетрудно заметить, в одной этой фразе триединый Горбачев. Он за ленинский подход, за спокойную критику сталинизма, за осторожность в политике.

С позиции сегодняшнего дня – это робкая и двусмысленная позиция. Но тогда иначе Горбачев говорить не мог, да, видимо, и не собирался.