Читаем Ленин полностью

Еще в мае 1917 года, задолго до октября, Верховный главнокомандующий русской армией генерал М.В. Алексеев при открытии офицерского съезда в Могилеве заявил: «Мы все должны объединиться на одной великой платформе: Россия в опасности. Нам надо, как членам Великой Армии, спасать ее. Пусть эта платформа объединит Вас… Нужно, чтобы дружная семья образовалась из корпуса Русских офицеров…» [46] После этой речи Алексеев сразу же был отстранен от своего поста Временным правительством… Но уже тогда было ясно, что российское офицерство может стать костяком военной оппозиции революции, если она зайдет слишком далеко.

Отринув путь реформ, парламентаризма, эволюционное развитие страны, большевики предопределили ее сползание к гражданской войне. Это, впрочем, полностью согласовывалось с их установками, с которыми они и шли в революцию. Еще в сентябре 1916 года в своей ключевой работе «Военная программа пролетарской революции» Ленин однозначно заявил: «Гражданские войны – тоже войны. Кто признает борьбу классов, тот не может не признавать гражданских войн, которые во всяком классовом обществе представляют естественное, при известных обстоятельствах неизбежное продолжение, развитие и обострение классовой борьбы»[47]. Это «естественное» продолжение классовой борьбы началось с памятного дня октябрьского переворота, но с лета 1918 года приняло ужасные, разрушительные, в высшей степени бесчеловечные формы. Большевики здесь стали пионерами, вдохновителями, зачинателями. Правда, Ленин в самый разгар российской Вандеи пытался переложить всю вину на международный капитал. «Всемирный империализм, – заявил Ленин 2 декабря 1919 года, – который вызвал у нас, в сущности говоря, гражданскую войну, и виновен в ее затягивании…»[48]

Слов нет, империалистические государства сделали немало для того, чтобы помочь контрреволюции, но их действия были разрозненны, спонтанны, и они не являлись основными генераторами страшной российской междоусобицы.

В то же время если обратиться к политическому «творчеству» Ленина, то мы обнаружим, что в его основе – насильственная ликвидация эксплуататорских классов, старых порядков, устоявшихся норм российской жизни, вековых обычаев. Ленин не просто теоретически инициировал насилие над миллионами людей, он, будучи главой правительства, фактически ежедневно давал советы и прямые указания, как это осуществлять. В одной из основных работ революционного периода (напечатанной, правда, позже) «Как организовать соревнование?», фактически используемой большевиками на практике ежедневно, прямо говорилось, что коммуны, ячейки в городе и деревне должны посвятить себя «общей единой цели: очистке земли российской от всяких вредных насекомых, от блох‐жуликов, от клопов‐богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы… В другом – поставят их чистить сортиры. В третьем – снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за вредными людьми. В четвертом – расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом…»[49].

Изобретательный Ленин едва ли имел основания полагать, что после такого богатейшего набора мер «очистки земли российской» все жертвы диктатуры пролетариата безропотно снесут эти классовые экзекуции. Без боязни впасть в ошибку можно утверждать, что подобные шаги в огромной мере способствовали разжиганию багрового, кровавого пламени Гражданской войны.

Разве Ленин мог считать, что его программа борьбы с зажиточным крестьянством, «кулаками», не способствовала возрождению гражданских схваток? Ленин знал, что из 15 миллионов крестьянских семей – «казачьих», «богатеев» едва ли больше двух миллионов. Он называет их не иначе как «кровопийцы», «пауки», «пиявки», «вампиры» и бросает в августе 1918 года клич:

– Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им![50]

Сталину, приступившему к коллективизации через пять лет после смерти Ленина, не нужно было искать новые призывы, они были сформулированы еще вождем Октября.

«Очистка земли российской» стала одним из главных истоков социального спазма, или, как определял В.О. Ключевский, «социального разлада». Этот разлад стал кровавым. Но большевики не ограничивались в «очистке» методами, провозглашенными Лениным вскоре после Октября. Социальная методология «очистки» непрерывно совершенствовалась. Вот одна из записок Ленина, набросанная химическим карандашом на листке бумаги его продолжателю:

«Т. Сталин!

К вопросу о высылке из России меньшевиков, народных социалистов, кадетов и т. п. я бы хотел задать несколько вопросов ввиду того, что эта операция, начатая до моего отпуска, не закончена и сейчас.

Решено ли «искоренить» всех энесов?..

Делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовать несколько сот и без объявления мотивов: выезжайте, господа!»[51]