Читаем Лёха полностью

– Ну, так у нас все впереди – оптимистично заверил Семёнов. И как в воду глядел. Только сейчас Лёха обнаружил, что их и здесь охраняют – слева под деревом метрах в десяти незамеченные сразу сидели на стульях трое фрицев, а перед ними на обычном столе стоял ручной пулемет. Вот один из этих троих поднялся неспешно, подошел к новоприбывшим, внимательно осмотрел их. Семёнов и Жанаев для него привлекательными не показались, а Лёхой он с чего-то заинтересовался серьезно, даже на корточки присел, с интересом разглядывая ботинки. Лёхе очень захотелось поджать ноги под себя, но немец остановил это поползновение строгим цыканием, потом удовлетворенно кивнул головой поднялся и, поискав глазами кого-то, поманил пальцем. Неподалеку поднялся такой же пленный, суетливо подбежал к немцу и старательно вытянулся в струнку. Немец коротко распорядился и красноармеец с изрядной долей подобострастия сообщил, что пану официеру понравились ботики и давай стягай.

– А как я-то без ботинок ходить буду? – искренне удивился Лёха.

– Та босиком, як жеж иначе? – удивился переводчик.

– Лучше снимай – посоветовал сидящий рядом с Семёновым паренек с перевязанной правой рукой.

– А иначе что? – тревожно глядя на проявляющего признаки нетерпения немца спросил растерявшийся Лёха.

– В лучшем случае набьют морду. Сильно. В худшем – этот холуй с тебя с дохлого снимет – вразумительно и четко расставил все точки над «i» солдат.

Не очень понимая, что он делает, Лёха стал развязывать неловко шнурки, стянул ботинки и их тут же перехватил переводчик. Смахнул с них пыль рукавом гимнастерки и чуть ли не с поклоном вручил немцу. Тот спокойно забрал еще теплую обувку, и вернулся так же не торопясь обратно за стол с пулеметом.

Переводчик радостно и лучисто поулыбавшись в спину уходящему гансу, вернулся на свое место, а Лёха растерянно уставился на свои разутые ноги.

– Прямо гоп-стоп какой-то – убитым голосом сказал Лёха.

– Право победителя – хмыкнул в ответ красноармеец с перевязанной рукой.

– А давно вы здесь? – спросил Лёха.

– В плен вчера попал, а сюда сегодня привели. Тут вроде как сборный пункт, то и дело еще подгоняют.

– Кормили? – задал вопрос и Семёнов.

– Вчера какие-то объедки давали. Но там другие немцы были. Те, что нас в плен забрали. А тут – с рук сдали – и все.

– В списки вносили, допрашивали? – не отступался Семёнов.

– Нет. Этого не было, никаких записей. Вон, гляди, еще гонят – показал взглядом раненый. Лёха глянул в том направлении и увидел двух тяжело бегущих по середине улицы красноармейцев. Расхристанных, взмокших, без пилоток и ремней, сзади за ними ехал мотоциклист и покрикивал на бегущих, периодически поддавая газку, отчего мотоцикл свирепо взрыкивал, а красноармейцы пытались бежать быстрее.

Семёнов поморщился. Находившиеся на улице немцы что-то советовали весело мотоциклисту, а он явно работал на публику, чаще ревел мотором и что-то горланил в ответ, отчего веселье нарастало и катилось по улице, сопровождая бегущих. Из дома напротив выскочило на шум еще несколько немцев, живо напомнивших Лёхе тех – с трубочками, которые со склада папиросы сперли. Видно так принято было ходить вне строя – сапоги, портки и нижняя рубашка с подтяжками. Про себя Лёха отметил, что у немцев подтяжки носили многие, а вот у наших видеть не доводилось.

Перед кучей сидящих на земле пленных, мотоцикл взревел совсем уж лихо и оба бегуна, видимо совсем потеряв от усталости и страха головы ломанулись в гущу прямо по сидящим. Моментом вспыхнула брань и вроде даже короткая драка, но тут же все и закончилось, бегунов сбили с ног и они затерялись в общей массе раньше, чем немец за столом схватился за пулемет. Мотоциклист подкатил к столу, что-то кратенько сказал, получил ответ, такой же краткий и умчал прочь, подняв пыль.

– Не зря тащил, как сердцем чуял – проворчал Семёнов и сунул попаданцу те самые нелепые чуни из шинельных рукавов. Лёха, вздохнув, напялил их на свои ноги и наконец, получил возможность осмотреться. Жизнь кипела в этой деревне, тихо и уныло было только в этом углу, где сбились в кучу взятые в плен. Победители же радовались жизни на всю катушку, причем, не обращая никакого внимания на красноармейцев. Обзор у Лёхи был отличный и потому он мог видеть довольно далеко. Не понятно с чего, но первое, на что он обратил внимание, были сапоги дрыхнувших прямо под стенкой избы неподалеку нескольких фрицев. Может из-за того, что после гоп-стопа обувь привлекала его внимание, то ли из-за сверкания чего-то на подметках сапог. Тихо спросил у Семёнова, что это такое. Сверкало что-то рядами на подметках, прямо сияло на солнышке. Боец так же негромко отозвался:

– Шипы у них такие, гвозди специальные. Это шляпки сверкают. А весь каблук подкова берет, малость поменьше, чем лошадиная. Чтобы износу не было обувке. Мы уже дивились, когда первые германцы рядом с нами валяться остались. Может оно и верно, только ходить тяжело, да шуму много, если не по траве, а по брусчатке идти. Баловство, в общем. Ладно, ты пока сиди тихо, мне кое-что узнать надо.