Читаем Лёха полностью

– Не только поэтому. Но и поэтому тоже, черт возьми! Даже если и объявят – у них года два уйдет на то, чтобы эту войну начать. А флот и авиация… Этого мало, чтобы выиграть войну на континенте. Пока у американцев нет даже нормальных танков – видел я, что они имеют, это даже не смешно. Или наоборот смешно – смотря как глянуть. Так что черт с ними, с американцами, нам они не опасны. А вот у русских оружие высокой стандартизации и унифицирования. Понимаешь? То есть средний рабочий делает простое оружие, но уровень производства – высокий, европейский.

– Брось, Генрих, им далеко до европейского уровня.

– Я тебе только что сказал про взаимозаменяемость и унификацию. Поверь, это серьезный признак. В ту войну у них не хватало винтовок и снарядов. Они сделали выводы. И да, меня это тревожит. Есть и еще одно…

Я показал свою заинтересованность и герр Генрих продолжил. А мне и действительно интересно.

– Понимаешь, малыш, на войне нет мелочей. Ты знаешь, что погубило Великую Армию Наполеона в этой самой России? Мелочь, сущая мелочь. На подковах армейского образца не было гребней и шипов. Таких специальных зимних грунтозацепов. И как только ударили холода, вся прекрасная кавалерия Бони стала стадом коров на льду. А без кавалерии воевать невозможно. Нам рассказывают про мифического генерала Мороза, который защищает русских, но русских больше защищает глупость…

– Их глупость или наша?

– Представь себе – ты прав в обоих предположениях. Их глупость невозможно предугадать, потому их ходы часто неожиданны. А наша… Знаешь, у нас наверху все расслабились, словно уже выиграли войну. То, что происходит здесь никак не касается их задниц!

Старина Фриц носится со своей циклопической идеей – фикс о гигантской скоростной железной дороге – с колеей в два раза большей, чем сейчас. Тут творится черт знает что, работы выше головы, а наш руководитель проталкивает фюреру свой фантасмагорический проект.

При том, что он сам отлично знает – его проект не рентабелен. Он просто не сможет окупиться в ближайшие сто лет. И железная дорога – это не нитки, это сеть, чтобы в любой занюханный населенный пункт можно было доставить груз. Например, полк солдат. И это нужно сейчас. Не скоростные магистрали от столицы к столице, а именно густая сеть, здесь, на новых наших землях. У нас и так страшная головная боль из-за того, что надо перешивать все железнодорожное полотно с дурацкой русской ширины на нормальную, так вместо этого возятся со скоростной фанаберией. Не хватает ангаров, поворотных кругов, мастерских, паровозов, вагонов. Рельс. Шпал, да всего не хватает, дерьмо с перцем! Локомотивы, которые сюда присылают, не выдерживают условий эксплуатации, в отличие, кстати, от русских. А еще нет зимы! Как вся наша техника будет работать зимой? – Ремлингер разозлился всерьез, я его таким откровенным давно не видал.

– Вообще-то Генрих, ты и сам купил авто без дверей и с брезентовым верхом – заметил я.

– Туше, малыш, туше. Надо было брать с дверцами, но было бы дороже. Пожадничал. Ладно, это вопрос решаемый, в крайнем случае, снимем с любой битой машины армейского заказа, благо они все одинаковы, кто бы их ни выпускал, разница только в моторах. Меня беспокоит другое – наше оружие и техника не проверялась на работу в тяжелых условиях – в грязи и на морозе. Чешское оружие и французское – проверялось, это я знаю точно. А наше – нет. И у меня сильные подозрения, что тот же новый пулемет в снегу и дерьме перестанет работать, как положено. И это будет похуже, чем отказ в работе локомотивов, без пулеметов не повоюешь, это я на своей шкуре знаю. Понимаешь, малыш, мы подняли медведя из берлоги, и как говорят русские – делим уже его шкуру, не убив еще. Есть у них такая поговорка. А шкуру сначала надо снять. Между тем у нас нет пока ощущения, что мы не убили медведя. И в тылу все очень спокойны, словно мы тут на перепелов охотимся. А тут – медведь!

– Гений фюрера пока обеспечивал победы.

– Даже гений фюрера не смог побороть массу помех, малыш, даже он. Война – это очень серьезное дело. Ты думаешь, у нас это понимают все? Ничего подобного. Можешь мне поверить – мало что изменилось с того момента, когда не приняли на вооружение автоматический карабин Шмайссера. Только потому, заметь, что в нем использован был запатентованный узел старины Фольмера. Понимаешь в чем соль? Суд воспретил! Англичанам не помешало подобное создать свой БРЭН, хотя они те еще законники-буквоеды, а у нас – не смогли договориться. Немец с немцем! Для немецкой армии! А еще и зима скоро… И неубитый медведь.

Я помолчал, не знаю, насколько опасен может быть медведь, я их только в пражском зоопарке видел. И мне они не показались уж такими страшными, пушистые такие и шкура, наверное, хорошая, дорогая. Герр Генрих словно встряхнулся, усмехнулся и закончил более бодро, словно услышал мои мысли: