Читаем Лёха полностью

– Болташь многа, покажь лучше – посоветовал Жанаев, который остался без винтовки и потому чувствовал себя не очень комфортно. Пулемет стоял рядом, но на него красноармеец поглядывал не без робости, не знакомая сложная штуковина нагоняла на него неуверенность. И прицел не пойми какой и вообще непонятно все. Еще бурята грызло то, что вчера как-то не успел, не сказал, что нельзя Семёнову одному идти, надо было б вдвоем двигать. В лесу Жанаев не очень был своим, но все же не степняк какой, разобрался бы что куда, в Бурятии леса есть и много, доводилось ходить, хотя почему-то из общения с окружающими знал бурят, что его родину почему-то почти все представляют если и не пустыней, то уж всяко безлесной плоской степью. Теперь его мучило, что ушел товарищ в одиночку. Нехорошо вышло. Больно уж уверенно Семёнов приказал, смутился бурят. Надо, надо было возразить – и еду донести вдвоем проще и легче, и прикрыл бы если что. Вот, например, если подвернет Семёнов ногу – никто и не поможет. А когда тянешь груз большой ногу подвернуть – плевое дело. Потому бурят сидел хмурый и неразговорчивый, на себя злился, что промолчал вчера.

Середа поглядел на советчика взглядом, которым, бывало, оглядывал нерасторопных и непонятливых подчиненных командир батареи, но Жанаев не смутился. Зря взгляд пропал. Потому провозившись из принципа с поучениями еще пару минут, артиллерист и впрямь стал дрессировать летчицкого писаря в прикладывании. Прицеливании и опять прикладывании. Несмотря на то, что Лёха в скором времени взмок, время все равно тянулось медленно-медленно. А Семёнов все не возвращался, хотя солнышко поднялось высоко. Извелись от ожидания все трое, но старались не показывать друг другу, что волнуются. Первым не выдержал все-таки Лёха.

– Мне кажется, или уже полдень? – спросил он.

– Насколько я могу судить по своим часам, оставшимся у рыжего ганса в кармане, сейчас уже ЗА полдень. Солнце вниз пошло. Что скажешь, дитя природы? – повернулся Середа к азиату. Тот не обратил внимания на подначку, пробурчал:

– Прошел полдень.

– Нравишься ты мне, товарищ, прямо Финдлей какой-то! – опять порадовал Жанаева непонятным неугомонный артиллерист.

– Какое еще финлэйд? – почему-то разозлился бурят. Середа понял, что перегнул палку, перестарался от нервности и волнения, от тягостного ожидания. Зря товарища прищемил, тот ведь тоже из мяса, как оказалось, значит тоже на нервах весь.

– Человек такой, шотландский, боролся с английским империализмом, очень немногословный. Про него еще народный поэт товарищ Роберт Бернс написал стихи.

– Книжки читал? – не то поощрительно, не то осуждающе спросил азиат.

– А то ж! У нас хорошая была библиотека, много чего хорошего было. Книга – она источник знаний – не без пафоса сказал артиллерист.

– Про Финдлея-то этого, что там было? – спросил в свою очередь утомившийся от ружейных приемов Лёха.

– Ну, если охота – то вот, помню, в переводе Маршака. Охота послушать? – осведомился покрасневший Середа.

– Давай. Только тихонько.

Артиллерист откашлялся в кулак и тихонько продекламировал:

– Кто там стучится в поздний час?

«Конечно, я – Финдлей!»

– Ступай домой. Все спят у нас!

«Не все!» – сказал Финдлей.

– Как ты прийти ко мне посмел?

«Посмел!» – сказал Финдлей.

– Небось, неделаешь ты дел.

«Могу!» – сказал Финдлей.

– Тебе калитку отвори…

«А ну!» – сказал Финдлей.

– Ты спать не дашь мне до зари!

«Не дам!» – сказал Финдлей.

– Попробуй в дом тебя впустить…

«Впусти!» – сказал Финдлей.

– Всю ночь ты можешь прогостить.

«Всю ночь!» – сказал Финдлей.

– С тобою ночь одну побудь…

«Побудь!» – сказал Финдлей.

– Ко мне опять найдешь ты путь.

«Найду!» – сказал Финдлей.

– О том, что буду я с тобой…

«Со мной!» – сказал Финдлей.

– Молчи до крышки гробовой!

«Идет!» – сказал Финдлей.

Помолчали. У Лёхи вертелся на языке вопрос «А чем это шотландец неразговорчивый в этом стихе с британцами боролся?», но он благоразумно решил не нагнетать ситуацию. Азиат тоже вроде как удовлетворился сказанным. Когда молчание стало тягостным, Лёха не выдержал и сказал:

– Что делать будем? Раз Семёнов так задержался – у него явно проблемы.

– Идти нада – отозвался бурят, начав демонстративно собирать вещи.

– Куда?

– На муда – неприязненно заявил Жанаев и добавил:

– Выручать нада.

– Вообще-то он говорил, чтобы мы шли дальше – нейтрально напомнил Середа и выжидательно посмотрел на товарищей.