Читаем Лекарства Фронтира полностью

— Господа! Это всё какая-то чудовищная ошибка! — Начальник Тавлеева, инспектор министерства налогов и сборов Артемий Попов слегка дернулся, явно желая эмоционально всплеснуть руками, но сразу же передумал. Не то боялся выстрела в лицо из массивного револьвера, почти упирающегося в лоб, ни капельки не прикрытый щегольской синей треуголкой, не то, несмотря на кольчужный горжет, опасался порезаться об сунутое к самому горлу лезвие восточного вида алебарды, смахивающей на привязанный к посоху меч. Скорее все-таки последнее, ведь край явно зачарованной железяки очень многообещающее исходил темным туманом, выдавая крайне мерзопакостную природу чар, слитых с металлом. — Ну, посмотрите повнимательнее на моего помощника! Вот как он мог чего-то у вас отобрать?! Это же было бы похоже на зайца, который медведя из берлоги выживает!

Окружающие невольно посмотрели на младшего инспектора. Затем синхронно перевели взгляд на стражника, готового снести голову сотруднику министерства налогов и сборов хоть прямо здесь… И сравнение оказалось явно не в пользу государственного служащего. Да, несмотря на седину, он был рослым и физически крепким мужчиной, чье бледное как мел лицо, самой примечательной деталью которого являлись большие и местами рваные уши-лопухи, несло на себе следы былых ран в виде дюжины плохо залеченных шрамов. Но оппонент возвышался над ним на две головы, имел большую ширину плеч и двигался с грацией, подошедшей бы голодному тигру. Тавлеев нес на себе бронированный форменный мундир, вполне способный при удаче остановить обычную пулю или удар крестьянских вил. Однако латы его врага смотрелись куда внушительнее и судя по многочисленным следам на несколько покарябанном металле, они десятки раз с успехом справлялись и с выстрелами вражеского оружия, и с клинками, и даже с чьими-то когтями. На поясе сборщика налогов болтался кинжал, а за спиной висело ружье. Вот только совсем не такое большое, как то, которым ему в лицо тыкали. Да и самурайская катана, пока еще покоящаяся в деревянных лакированных ножнах жертвы налогового произвола, выглядела явно куда более серьезным аргументом в бою, чем какой-то нож-переросток, ведь японские рыцари-маги могли экономить на чем угодно, но только не на своем оружии. И добровольно с ним никогда бы не расстались.

— Обычная корова стоит около полусотни рублей ассигнациями. Не самая большая сумма, правда, ведь? — Попытался развить свой успех единственный полноценный инспектор министерства налогов и сборов, командующий двумя помощниками и парой дюжин профессиональных солдат, помогавших в деле изъятия лишних финансов у населения, а также занимающихся переноской тяжестей, обеспечением быта и прочими подобными мелочами. По меркам Сибири это была серьезная сила, способная сравниться с ополчением некоторых деревень… Однако присутствующие только лишь на причале стражники превосходили её и количественно, и качественно. — Даже если мой подчиненный в прошлом действительно допустил сию досадную ошибку, разве подобная мелочь является столь серьезной проблемой, чтобы совершать из-за неё преступление? Тем более такое, которое по законам нашей великой Империи считается особо тяжким?! Этот человек из-за потери коровы определенно слишком сильно не пострадал. Да у него одни лишь перчатки наверняка как минимум сотню рублей стоят, причем не бумажками, а полновесным золотом! Но я уверен, что это все-таки какая-то ошибка! Мы здесь у вас в первый раз! И, кажется, вообще приехали куда-то не туда! Нам надо в Буряное!

— Пять лет назад я был обычным крестьянином с полунищего хутора, который в лес на охоту ходил только потому, что урожая не хватало, чтобы накормить состарившихся родителей. Особенно после того, как эта скотина у нас последнюю корову забрала! Вы приехали точно туда, куда вам и надо было, — с отчетливо слышимым в голосе злорадным предвкушением пробасил из-под шлема лишенный некогда единственной буренки человек. Или не совсем человек, пусть разномастные по свои стилю, металлу и цвету покраски доспехи и были собраны как минимум из четырех разных комплектов, но своего обладателя они скрывали более чем надежно, ни единого миллиметра уязвимой кожи взгляду не открывая. — Это — Буряное. Ну что, Вадим, пошли проводим их до оврага, где всякую нечисть костегрызке скармливаем, авось и такими упырями не отравится… Перед командиром потом сам отвечу.

— Он тебя за подобные фокусы голыми руками на клочки порвет, затем сошьет, оживит и прибьет еще раз, — откликнулся тот из стражников, который держал волшебную алебарду у горла инспектора министерства налогов и сборов. — Ограничься одним только ушастиком, тогда может отбрешешься… Душу там командиру заложишь или отправишься по приговору суда в шахту долбить руду. На худой конец просто сдохнешь, Олег же у нас все-таки суров, но справедлив, без повода людей на алтарях не режет.