Читаем Лейла (ЛП) полностью

Я возвращаюсь к его комментарию и читаю.

«Вы уже пытались поговорить со своим призраком?»

Под его вопросом началась ветка других комментариев.

Даже читать их не могу. Я не могу воспринимать всерьез слова людей, утверждающих, что они разговаривали с призраками.

Я закрываю ноутбук, преисполнившись сочувствия ко всем этим людям, просиживающим на форуме.

Даже если бы призраки существовали, как можно с ними общаться, черт возьми?

Но сколько бы я ни пытался считать себя более умственно одаренным, чем посетители форума, но невольно ловлю себя на том, что озираюсь по сторонам в Большом Зале. Смотрю вперед и оглядываюсь назад.

Убедившись, что Лейлы нет нигде поблизости, я произношу шепотом:

— Здесь есть кто-нибудь?

Ничего не происходит.

Никто не отвечает.

Потому что призраков, черт побери, не существует, Лидс.

— Господи Иисусе, — бормочу я. Теперь мы с психами с форума одного поля ягоды.

Я встаю и потягиваюсь. Оглядев комнату, я выжидаю еще пару секунд, будто кто-то в самом деле ответит на мой вопрос.

Качаю головой от нелепости мыслей, посещающих меня в последние дни. Я подхожу к двери и хватаюсь за ручку, но замираю как вкопанный от внезапно раздавшегося звука.

Сыграла одна из клавиш рояля.

Звук был настолько громким, что я с точностью узнал ноту. «До» третьей октавы.

Я закрываю глаза.

Это невозможно.

Медленно оборачиваюсь, не открывая глаз и сам не понимая, что я ожидаю увидеть. Может, ноутбук упал на клавиши рояля? Сердце колотится так сильно, что я ощущаю пульсацию на шее.

Я открываю один глаз… затем второй.

Возле рояля никого нет. Во всей комнате нет никого, кроме меня.

Спешно достав телефон из кармана, я открываю приложение для системы видеонаблюдения и просматриваю запись последних тридцати секунд.

На видео только я стою возле рояля. Потягиваюсь. Я неотрывно смотрю на рояль. Едва я касаюсь дверной ручки, клавиша сама утопает в ряду.

Клавиша просто… сыграла сама.

В комнате никого нет. Совершенно никого.

Это попросту необъяснимо.

Мой первый порыв — бежать отсюда, но мной руководит совсем иной порыв, благодаря которому отчасти все происходящее кажется увлекательным.

— Сделай это снова, — говорю я, подходя к роялю.

Проходит несколько секунд, и клавиша играет снова.

Я быстро отступаю назад.

У меня вот-вот подкосятся колени.

— Черт, — я упираюсь в них руками, глядя на рояль. Делаю глубокий вдох.

Мне хочется задать еще вопрос. Миллион вопросов. Но мне непомерно сложно принять реальность происходящего. И здесь я провожу черту, потому что уже иду к выходу. Мчусь. Бегу. Но останавливаюсь посреди лестницы и прижимаюсь спиной к стене.

Я вспоминаю все рассказы о призраках, над которыми смеялся. Все выдумки, в которые никогда не верил.

Неужели я ошибался?

Во мне нарастает неверие, а может, это страх. Разве я мог ошибаться всю свою жизнь? В минувшие дни впервые в жизни мне не удалось дать объяснение происходящему.

Теперь я могу продолжить избегать неизвестное или встретиться с ним лицом к лицу. Разобраться. Успокоиться.

В этот миг я прекрасно понимаю придурковатых персонажей фильмов ужасов, которые не убегают, когда пора это сделать. Потребность бежать от опасности, которую может таить в себе неизвестность, меркнет перед стремлением развенчать ее пугающую силу.

Но я сомневаюсь, что мне есть чего бояться. Напротив, я убежден, что должен разобраться.

Вернувшись в Зал, я закрываю за собой дверь. Понимаю, что любой вменяемый человек уже запрыгнул бы в машину и мчал подальше отсюда. Возможно, через пару минут я так и поступлю.

— Кто ты? — спрашиваю я, прижавшись спиной к двери на случай, если придется быстро бежать.

Я жду ответа, но вскоре понимаю, что на такой вопрос невозможно ответить нажатием клавиши.

Замешкавшись на миг, я все же подхожу к роялю. Заглядываю за него. Под него и внутрь. Никаких проводов… никаких уловок, с помощью которых кто-то мог бы нажимать на клавиши.

— Нажми другую клавишу.

На сей раз почти мгновенно играет нота «ре».

Зажав рот рукой, я бормочу «твою мать» себе в ладонь. Я, должно быть, сплю. Это единственное объяснение.

— Сыграй ноту «ля».

Раздается нота «ля».

Сам не пойму, что происходит, но на сей раз я усмиряю внутреннего скептика и слушаю чутье.

— У меня есть вопросы, — говорю я. — Нажимай среднее «до», если ответ «да». «Ре» — если «нет». «Ля», если не знаешь ответа.

Раздается легкое «до», значит, ответ утвердительный. Мой голос дрожит, когда я наконец задаю вопрос:

— Ты опасен?

Не знаю, зачем спросил об этом. Любое опасное существо будет отрицать, что оно опасно.

Играет «ре» в знак отрицательного ответа.

— Ты призрак?

Я не знаю.

— Ты мертв?

Я не знаю.

— Ты знаешь меня?

Нет.

Я меряю комнату шагами. Не чувствую пола под ногами, потому что они словно онемели. Кожу покалывает от волнения. Или страха. Порой эти чувства сложно различить.

— Я разговариваю с роялем, — бормочу я. — Да что за хрень происходит?