Читаем Легко (сборник) полностью

О, поэт, угрюмо зреющий на банальность и серость собственного творения. Кто, как не ты, понимает, что количество и качество суть категории, не перетекающие друг в друга, а существующие параллельно и по собственным законам. Кто, как не ты, знает, что в поисках крылатого коня чаще всего натыкаешься только на конские каштаны и везение, если сыплются они на голову вам. Сколько бесчисленных литературных произведений со счастливой судьбой благополучно сверстаны из таких осадков! Кто же седлает вас, крылатые мустанги, кто заплетает вам гривы и задает корм? Молчите? Дыши полной грудью и, если почувствуешь свежесть, смотри на небо. Вот он, кусочек чистой небесной сферы без пелены повседневности. Лови его вкус, запах, ухватывай развевающийся шлейф. Получилось? Эх, ты… Раззява. Забудь о таланте. Судьба благоволит к быстрым и чутким, не теряющим след. Административная работа сродни литературной. Та же бумажная рутина и те же редкие моменты вдохновения, когда вырастают за спиной крылья, дела решаются сами собой, начальники верят на слово, а просители не просят, а предлагают. В такие минуты чиновнику все по плечу. Одним росчерком пера он может повернуть могучие реки против их движения, устроить водохранилище в болотистой местности и осушить море в пустыне. Нет ничего невозможного для чиновника, за спиной которого стоит суровая, но бесшабашная канцелярская муза, дама средних лет, склонная к базедовой болезни и горячительным напиткам, но всесильная, как сумасшедший монарх в стране непросвещенного абсолютизма. Именно эту железную леди внезапно почувствовал Илья Петрович Грядищев. И это не было состоянием берсеркера перед схваткой. Это было упоительное, вдохновенное иными неземными силами административное всемогущество. Илья Петрович стоял на коричневатых черепках погибающей и отступающей зоны и еле сдерживался от торжествующего хохота. Он слушал доклад Федоткина и Вангера о том, что зона еще отступила на пятьдесят метров, приняла вид слегка приплюснутой окружности, а толщина полосы со стороны их ставки достигла ста пятидесяти метров, и довольно кивал. Он даже позволил себе улыбнуться, когда Лафетов доложил о результатах испытаний защитных материалов, препятствующих влиянию зоны. Лучше всего из механических средств защиты показала себя обыкновенная туалетная бумага. Доброволец, обмотанный туалетной бумагой, беспрепятственно проходил в зону на расстояние до сорока метров, однако затем начинал срывать защиту, терял рассудок и приходил в себя только, будучи вытащен обратно из зоны на веревке, на которой его туда и запускали. Лафетов предполагал, что, если бы использовать не столь чистый материал, результат был бы еще более действенен, но претворению в жизнь этого плана мешали эстетические соображения и истошные протесты Софьи Ивановны. Неплохие результаты обнаружились и при обработке испытуемых спиртными напитками, особенно водкой местного разлива под названием «Полное устье». К сожалению, полная невосприимчивость испытуемых к действию зоны наступала только после полного опьянения, что делало невозможным дальнейшее проведение исследований, особенно связанных с вопросами передвижения и психологическими тестами. Еще одну улыбку Грядищева вызвало сообщение Софьи Ивановны о том, что подвергшийся истязаниям Антон Брысин сумел добраться до своей тетрадки и съел ее без остатка, из-за чего ему пришлось дополнительно пройти гастроэндоскопию и промывание желудка. Но тетрадка восстановлению не подлежит, так как Антон весьма основательно поработал над нею санированными челюстями. Грядищев снисходительно выслушал выстроенный в истеричной тональности доклад вернувшегося с расширенными зрачками от олигархов Коновалова Ефима Ефимовича о перерасходе бюджетных средств, позволил себе мягко пошутить, что «нашего бюджета не хватит даже на фуршет», и отправил его снова за деньгами к олигархам. Еще более оживленно Грядищев воспринял сообщение о том, что из столицы прибыли представители общества регистраций НЛО и разыскивают членов своей городской секции по именам Антон, Борис, Родион, Игорь (почему-то на букву «Ы»), Сергей, Иван и Николай. Затем мэр лукаво прищурился и сказал:

– А что, Сергей Сергеевич, может быть, рассмотрим данное событие с другой стороны?

– Не понял, Илья Петрович, – признался Лафетов. – С какой? Сзади или сбоку?

– Сто дней сегодня, Сергей Сергеевич, – укоризненно покачал головой Грядищев, – Нас, можно сказать, небеса с этим праздником поздравили, а мы…

– А мы?

– А вы занимаетесь, бог знает чем. Что же? Выходит, что нет места празднику в жизни? А как же народ? Тот самый народ, который создает своим трудом эту благословенную прибавочную стоимость? Как же извечная тяга народа к хлебу и зрелищам? Сто дней наш город живет, можно сказать, в новой эре! Не отметить ли нам это событие как следует? Дадим народу возможность порадоваться за свой город?

– Дадим, Илья Петрович! – с готовностью кивнул вконец оболваненным лицом Лафетов.