Читаем Легко (сборник) полностью

Три бесконечных часа. Она любила их, эти три часа. Отступали заботы, она оставалась наедине с собой, отключалась от захлестывающего быта, от боли, от усталости, от разочарований и даже от одиночества. Она думала… Вспоминала и проживала заново счастливые моменты собственной жизни. Мечтала о свершении каких-то давних задумок или планов. Купалась в любви к ребенку. Старалась восстановить до мельчайших черточек в памяти лица давних и полузабытых знакомых, их одежду, тембр голосов… Негромко плакала о чем-то…

Ну, вот уже и нелепые красные пакгаузы по левую руку. Столбы семафоров. Пышные вишневые сады и картофельные грядки в полосе отчуждения. Вокзал. Ожидающие, встречающие и уезжающие. Город. Электричка остановилась, раскинула двери и, тяжело вздохнув, привалилась к серому исплеванному и истоптанному перрону. Все.

Любила ли она этот город? Вряд ли. Любить безоговорочно можно только свою настоящую родину, то место, где прошло твое детство. Но в этом городе прошло и проходит детство ее сына, так что у нее еще есть время полюбить эти улицы и эти дома. Она вышла из вагона, перешла по мосту на привокзальную площадь, миновала шумный рынок и вышла к трамвайной остановке. Ни первого, ни третьего номера видно не было, она отошла к лотку и купила связку бананов. К остановке с двух сторон одна за другой подходили «двоечки» и, высыпав и всосав в себя пассажиров, отправлялись дальше. Все ясно. Опять какой-то трамвай от старости рассыпался прямо на рельсах. Почему ей всегда не везет? Она улыбнулась про себя двойственности этого слова. Что ж, придется пройти одну остановку пешком.

Она вошла в вагон и села к окну, сразу отключившись от происходящего вокруг. Трамвай звякнул по ушам зазевавшегося пешехода и без всякого энтузиазма пополз по рельсам. Миновал остановку «Улица Булдягина», названную вместе с улицей в честь какого-то неудачливого террориста начала века и от руки неумело исправленную в «Улицу Бульдогина», затем приободрился и побежал в сторону трамвайного депо, но, как это скоро выяснилось, напрасно. Вагоновожатый не оправдал ожиданий изношенного транспортного средства и направил вагон дальше, к морскому училищу. Этого трамвай вынести уже не мог и с вздохом выпустил синий дымок из-под задних сидений, что пассажиров нисколько не удивило, поэтому окончательно разочарованному вагону пришлось пыхтеть по рельсам дальше.

Против своей воли она слушала плывущие сквозь звон и лязганье по салону разговоры и машинально отмечала повторяющиеся слова: «метеорит», «мэр», «оцепление», «заражение», «зона», «излечение», «церковь», «ФСБ» и еще какие-то едва слышные и совсем непонятные словосочетания. На остановке «морское училище» в вагон вошли несколько курсантов с озабоченными лицами, противогазами через плечо и какими-то прорезиненными свертками в руках. Она улыбнулась их бескозыркам. Ее всегда смешило присутствие морского училища в городе, единственную речку которого можно было перейти вброд в самом широком месте. Конечно, если вспомнить, что столица – это «порт пяти или семи морей», то иметь морское училище в каких-нибудь ста пятидесяти километрах от порта – не такая уж и глупость. По крайней мере, будет меньше утонувших.

Трамвай миновал улицу Парковую. По зеленой траве шли люди в белой одежде с бритыми головами, били в барабаны и что-то пели. Немного дальше вдоль линии трамвай обогнал процессию, напоминающую крестный ход. Впереди пятился священник, размахивая кадилом и обращаясь с какими-то словами к следующей за ним пастве, состоящей из молоденького служки с хоругвью в руках, некоторого количества старушек удивительно малого роста, сытых мужиков с благостными лицами и такого же количества любопытных и зевак. Она удивилась, потому что не помнила никаких церковных праздников в это время, затем присмотрелась, выныривая из полузабытья, и поняла, что все люди, которых она видит в окно, идут в одну и ту же сторону, туда же, куда едет трамвай. Трамвай остановился на остановке «Кулинарный техникум», всех высадил, никого не посадил по причине отсутствия желающих и, весело погромыхивая, укатил.