Читаем Легкая еда (ЛП) полностью

  — Местные гей-организации, — сказал Резник, — они, разумеется, будут проинформированы. Поощряется просьба членов выйти вперед».

  — Проблема в том, — сказал Винсент, поворачиваясь еще дальше, — большинство мужчин, которые, вероятно, были замешаны, все равно не будут присутствовать на этой сцене. И даже если бы они были… — Он покачал головой. «Все еще много недоверия».

  «Что ж, — сказал Резник, — мы можем усилить патрулирование туалетов и открытых пространств…»

  Винсент рассмеялся. «Это должно вывести на улицы несколько представителей гей-сообщества, протестующих против нарушения их гражданских прав».

  — Какое право? — резко спросила Линн. «Право выходить на улицу и подвергать себя риску?»

  "Привет!" Винсент улыбнулся, пятясь вдоль сиденья. «Не лезь ко мне. Я не говорил, что это моя точка зрения».

  Линн широко развернулась, чтобы обогнать молочный поплавок, плавно переключая передачу. — Какова ваша точка зрения, Карл?

  — Вы имеете в виду коттедж?

  «Угу».

  Он пожал плечами. «Это не то, чем я хотел бы заниматься, не для себя. Не делать работу, которую я делаю. Но я могу понять, почему люди испытывают потребность».

  — Но не ты?

  «Не я, нет. По крайней мере, не больше.

  Никто из них больше не говорил, пока Линн не подала сигнал налево и не остановила машину. — Это дом, вон там.

  Миллингтон взглянул на часы: было еще меньше семи часов. На улице было тихо. Кое-где среди рядов ветхих домов один из них был выкрашен яркой краской, на окнах верхних этажей установлены жалюзийные ставни, новые двери с блестящими медными молоточками. Не здесь. Он прочитал уведомление, приглашающее звонящих пройти в заднюю часть.

  — Давай сейчас помолчим. Нет смысла будить его, пока не придется.

  Кисло-сладкий запах просачивался по заднему двору, как засорившиеся водостоки. Дивайн, вечно полный надежды, приложил руку к задней двери, и, к его удивлению, она открылась. Подняв бровь, он молча спросил Миллингтона, и сержант кивнул. Дивайн толкнул дверь до упора и шагнул внутрь. Из-под крана текли кастрюли, грозившие переполнить раковину. Теперь они отчетливо слышали храп, резкий и аритмичный, из соседней комнаты.

  Занавесив шторы, Миллер заснул на диване, где лежал, флотилия пустых банок дрейфовала на испачканном ковре, в воздухе стоял плоский и густой застоявшийся табак. Футболка Миллера оторвалась от джинсов и была скомкана на горбинке живота, джинсовый ремень расстегнут, молния наполовину расстегнута. Он лежал на спине, одна нога касалась пола, одна рука была откинута назад, лицо было прижато к подушке, рот был открыт.

  Довольный тем, что они его не побеспокоили, Миллингтон указал на лестницу, обратно в сад, на навес, который скорее падал, чем наклонялся. В конце концов, дверь была открыта, и Миллер не возражал против их осмотра.

  Опоздавший на утреннюю смену отец Джерри Ховендена выходил из дома, когда подошли Резник и остальные. «Внутри, — сказал он резко, почти не останавливаясь, чтобы изучить удостоверение личности Резника, — уже в ванной, если повезет».

  — Что это, черт возьми, такое? Ховенден появился в коридоре с почтовыми марками, с мокрыми волосами, в старой футболке из Фореста, свисавшей поверх обвисших трусов-боксеров, босиком.

  «Инспектор Резник, отдел уголовного розыска. ДК Винсент. Я полагаю, вы уже знакомы с полицейским округом Келлоггом.

  Линн одарила его быстрой улыбкой, не лучшей в ее силах.

  «Я не знаю, что вы думаете, что делаете, — бушевал Ховенден, — но вы можете идти нахер».

  — Почему бы не подняться наверх, — вежливо сказал Винсент, — одеться побольше. Когда ты вернешься вниз, думаю, мы выясним, где чайник. Кофе или чай?"

  Миллингтон стоял на кухне, лениво пролистывая зачитанный экземпляр Миллера « Прежде всего, мужество » и гадая, что именно побудило кого-то уйти и присоединиться к SAS, когда Нейлор поманил его к себе. Там, в углу сарая, на толстой от грязи подошве стояла пара рабочих ботинок «Катерпиллер» десятого размера.

  — Занимался садоводством, — заметил Миллингтон.

  "Похоже."

  Дивайн появился в дверях позади них. — Кажется, он может прийти в себя.

  Миллингтон ухмыльнулся. — Давай протянем ему руку.

  Компакт-диск Saxon все еще был в машине. Дивайн увеличила громкость до максимума и нажала кнопку воспроизведения. Миллер вздрогнул, попытался подняться, потерял равновесие и скатился с дивана на пол.

  — Доброе утро, Фрэнк, — одними губами проговорил Миллингтон, размахивая ордером перед недоверчивым лицом Миллера, — это твой тревожный звонок.

  Ховенден надел джинсы, на ногах старые кроссовки без шнурков. Карл Винсент заварил чай в кружках, которые Линн тщательно ополоснула под струей горячей воды.

  «Должно быть, есть небольшие проблемы, — невинно сказал Резник, кивая на ноги Ховендена, — всегда находить обувь по размеру».

  Ховенден сидел неловко и ничего не сказал.

  — Одиннадцатилетние? — спросил Резник.

  "Что?"

  "Размер? Я сказал, одиннадцать, двенадцать?

  — Какая к черту разница?

  «Просто поддерживаю беседу».

  «Одиннадцать, черт возьми! Им одиннадцать, довольны?

  Резник улыбнулся.

  «Знаешь, — сказала Линн, — мы говорили с твоим другом, Шейном?»

  "Что из этого?"