Читаем Легионеры полностью

— Мне один человечек шепнул, — он посмотрел, можно ли говорить такое Алексею, потом махнул рукой. — Дело в том, что полтора года назад, после такой же выплаты, многие люди попросту исчезли… И здесь больше не появлялись, и домой не вернулись… А сказал мне об этом, сам Залупенко. Как бы предупредил…

Он развел руками, как бы говоря, что вот такая история. После этого завздыхал, закопошился со своими вещичками, чувствуя опять возникшую неловкость.

— Не дрейфить и не бояться…

Алексей легко нагнулся над кроватью. Взял полотенце, и перед тем, как идти умываться, успокоил встревоженного приятеля:

— Пустые страхи. Хотя, на всякий случай далеко от меня прошу не отходить… А вдвоем мы горы свернет.

* * *

За праздничной суетой и ожиданием главного события, утренний разговор как-то сам собой забылся. Алексей все услышанное списал на специальное нагнетание страхов со стороны Залупенко. Его в этом можно было понять.

Для того, чтобы народ на радостях, по славной славянской традиции окончательно не перепился и сам себе головы не посворачивал, следовало придумать некое подобие страшилки на ночь, для мальчиков старшего возраста, тяжелой и полутяжелой весовой категории. Рассказать ее следовало человеку, в чьем исполнении и пересказе, она будет выглядеть правдоподобно и достоверно.

* * *

Во второй половине дня, отстояв солидную очередь из желающих поскорей получить деньги. Гусаров зашел в сквозную комнату где и производился расчет. Там его встретил несколько уставший Залупенко, в окружении своих мордатых «вьюношей». К которым, не глядя на их безмозглый вид, спиной поворачиваться было опасно в любом случае. Там же крутился и суетился, постоянно потирающий потные руки Семы-Солдафон.

Оказывается, он мог лебезить и стелиться половой тряпкой не только перед самим боссом, но еще и перед его охраной. Верткий, талантливый и способный паренек. И как такого не любить? К себе не приближать? И недоеденное не отдавать? Почему-то руководство, все равно недовольно морщит и кривит губы в его присутствии? Ну, ни как им не угодить.

— Каждый зарабатывает как умеет, — то ли оправдывался, то ли объяснял он, брезгливо слушающему Залупенко. — Я ведь только ради пользы дела…

— Ага… И мира на земле.

Не давая ему красиво врать, закончил вместо него Залупенко.

— Смотри мне зарабатывающий, — зло усмехнулся он. — Если узнаю, что ты в этом замешан, уж не обессудь. Придется из твоей рожи делать большой, плоский телевизор…

Дальнейшие угрозы и отеческие увещевания он прервал увидев терпеливо ожидающего Алексея.

— А, это ты. Ну давай, подходи ближе, — вяло протянул он, мгновенно утрачивая интерес к Солдафону. — Минуточку… Где-то ты у меня здесь был…

Он рассеяно перебирал лежащие перед ним на столе бумаги пытаясь что-то в них отыскать. Найдя нужную и сверив в ней какие-то данные, удовлетворенно произнес:

— Ну, что Алексей, твоей работой я доволен… Да… Хотя, вот это «чмо», — он ткнул в сторону Солдафона. — За твоей спиной и пытался на тебя шипеть. Но ты не обращай внимание, натура у него такая говнистая, он всех ненавидит…

Тот на кого был направлен указующий перст, стоял в углу и довольно мерзко щерился своей зловонной ямой, у других называемой ртом. Однако на Алексея не смотрел, показывая всем своим видом, что, то, о чем идет разговор, совершенно его не касается.

* * *

Залупенко лениво продолжал расчетно-кассовый разговор. Вдруг он распрямился. Закрыв глаза левой рукой, начал тянуть резину-паузу. После убрал от лица руку. Посмотрел, как бы не веря собственным глазам еще раз в записи. Красиво, рукавом «Армани» вытер со лба испарину. Попытался взглядом найти сочувствие и понимание у «секьюрити». «Быки» были к этому не готовы. Не найдя, приступил к исполнению солирующей партии-речитативу:

— Вот тут… Боже, я не верю своим глазам… У меня записано, что ты, Леша заработал восемь тысяч евро… и еще полторы — премиальных…

Произнесено это было очень красиво, оратору нравилось быть солистом-премъером. И не только произносить, а самому участвовать в постановке и режиссуре легких театральных этюдов. В финале разбавляя их смысл, трагическими вводами с моральным подтекстом.

— А не много тебе будет? На радостях-то — поди пропьешь?

Алексей ни как не реагировал на высказывания… Проявляя, полное безучастие и отсутствие сопереживания поступкам главного действующего лица.

Залупенко, не дождавшись эмоционального всплеска после прекрасного, на его взгляд, исполнения роли «Доброго и отзывчивого отца-родного».

Что говорить? Он не дождался вообще никакой реакции. Видно поэтому не стал, по примеру римского императора орать: «Какой великий артист во мне пропадает?»