– Так точно. Сомневался: вдруг откажете во встрече.

– Я должен подумать над твоим предложением, Сергей. Оно интересное, не спорю. А пока с личной инициативой погоди, ясно?

Ленц не был очень уж мстительным, но вот в очередной раз остро встает противостояние двух мощных аппаратов – ГРУ и ФСБ. И не прищемить хвост в этом случае – даже не грешно, а непростительно. И еще раз показать, что генералы и полковники – выходцы из ФСБ, уже шаркающие по коридорам “Аквариума”, – бракованные детали в четко отлаженном механизме Главного разведывательного управления.

Огласки этого дела не будет. Как всегда, впереди скрытая борьба, но не менее жестокая и кровавая, как открытый поединок. Иначе не отстоишь своих принципов; такие времена – приходится доказывать то, что уже давно стало аксиомой.

Утром Ленц передал Сергею сотовый телефон.

– По нему можешь говорить открытым текстом, однако не увлекайся. И вообще не увлекайся. Запомни номер моего прямого телефона, его знают немногие.

Марк улыбнулся. Последние слова Ленца можно было истолковать двояко, в них слышались и старческое бахвальство и высокое доверие, оказанное агенту.

Дальше Спрут буквально отрубал каждое слово:

– Подготовь встречу с Гришиным, детали обсудишь в машине с моим человеком. Он будет постоянно находиться на связи с тобой. Гришина надо беречь, я приставлю к нему пару-тройку оперативников. С нашей стороны он единственный, кто будет обладать обновлением информации по передаче террористов. Что касается Грузии, уже сегодня там разведчики включатся в работу. Данные, полученные с обеих сторон, позволят нам вовремя скоординироваться и восполнить возможные пробелы в оперативной работе. А ты, Сергей, готовь диверсионную группу. Мне понравилась идея Гришина, набери в команду проштрафившихся бойцов. По каждому легионеру проведем проверку. Не мне тебя учить, подполковник: провалишься – ответишь сполна, как преступник. А мы постараемся забыть и тебя, и наемников как можно быстрее.

Глава 12

“За стеклом”

“Первые предположения российских и иностранных СМИ о возможном вторжении в Абхазию, как назвал их президент Грузии, “чеченских беженцев”, среди которых “есть и боеспособные мужчины”, появились в начале августа. Причем пошла данная информация из МГБ Абхазии. (...) Власти Абхазии пытались привлечь внимание мирового сообщества к сосредоточению в Зугдидском районе Грузии банд Гелаева и Дато Шенгелия (командир грузинских “лесных братьев”) и побудить миссию военных наблюдателей ООН к принятию каких-то упреждающих мер”.

29

11 декабря, вторник

Если Сергей и удивился позднему визиту Элеоноры, то совсем немного. Он отчетливо помнил свой первый разговор с девушкой – и деловой, и нет, несомненно, серьезный, сдобренный корректными высказываниями Марка, его умением заставлять собеседника задумываться, по нескольку раз мысленно повторять сказанные им фразы, которые придавали беседе объем.

Сегодня же облик Элеоноры и ее вечернее платье под распахнутым пальто не подразумевали под собой и намека на деловитость.

Сергей почему-то снова обратил внимание на ее возраст: двадцать семь – двадцать восемь. Она как две капли походила на медсестру в больнице, где за жизнь тяжелораненого террориста боролись врачи. Марк лежал в реанимационном отделении, пристегнутый одной рукой к спинке кровати, и ждал, когда придет она, единственная из всего медперсонала отделения, кто разговаривал с ним. А перед тем как увидел ее впервые, обнаружил белесые корпуса медицинского оборудования, монитор с бесконечной чередой зеленоватых зигзагов...

“Выжил...” – пронеслось в голове. Сергей тут же повернул голову, в надежде увидеть на соседней кровати своего товарища. Но ни справа, ни слева кроватей не было вообще.

Отдельная палата.

Перед глазами медленно проплыло чье-то одутловатое лицо с цепкими, близко посаженными глазами. Ответственный за операцию по освобождению заложников. Он вел переговоры с Марком.

“Сергей, что тебе не дает покоя? Поговорим начистоту”. – “Мне не дает покоя предательство. Я провинился лишь в том, что встал на путь праведный. Не доводите дело до крайности, генерал, выполняйте мои требования. Мне может надоесть эта болтовня, и я захочу вечного покоя. Знаете, как срываются люди?..” – “Сергей, если ты сдашь оружие и отпустишь заложников, то на суде...” – “Генерал, я живу по другому принципу: “Если хочешь справедливости – иди в бордель. Если хочешь, чтобы тебя поимели, обращайся в суд”. Так что приберегите слова про закон для другого”.