Штурмовики Су-25 совершали в среднем по два вылета в день, нанося удары по горным тропам и перевалам для перекрытия возможных путей доставки в республику оружия и переброски наемников, по базам скопления боевиков в горных районах”. (...)

“Федеральные силы по-прежнему применяли тактику разведывательно-поисковых действий с уничтожением выявленных целей артиллерийскими и авиационными ударами. Вместе с тем главком ВВС генерал армии Анатолий Корнуков заявил 22 марта, что на данном этапе считает неэффективным интенсивное использование бомбардировщиков Су-24-М и штурмовиков Су-25 в Чечне, поскольку эти машины не приспособлены для атак мелких групп боевиков”. (...)

“Сотрудники спецслужб 21 марта ликвидировали диверсионно-саперную группу сепаратистов, действовавшую в основном в Грозном и с января 2001 г. совершившую 8 терактов. 22 марта близ населенного Ники-Хита во время боевого столкновения убит полевой командир Миталаев”. (...)

“На протяжении прошедшей недели боевики продолжали вести минную войну и придерживались тактики неожиданного нападения. Чаще всего взрывы совершались на дорогах в Грозном, Гудермесе и Курчалоевском районе, а также в горной зоне Чечни. 28 марта подорван воинский железнодорожный эшелон, перевозивший боевую технику из Ханкалы в Моздок”. (...)

25

Чеченская республика, 2001 год, 26 марта, понедельник

Игорь Стеблин держал в руке штык-нож – базовую модель для автомата Калашникова, нож, который раньше видел только на стенде своей войсковой части: с двухсторонним лезвием длиной более двадцати сантиметров и желобами по бокам. Держать такой нож было неудобно; другое дело современный штык-нож с развернутым наоборот лезвием и пилкой на обратной стороне. Однако лезвие у него короче, чем у этого, которым Игорь чуть ли не насквозь пронзил чеченского боевика. Случилось это три дня тому назад, а сейчас этим же ножом Стеблин, стараясь не шуметь, проделывал отверстие в стволе березы на расстоянии полуметра от земли.

Весна. Русская береза тянет соки из земли и дает напиться. Вначале мутноватая, затем кристально чистая влага заскользила по лезвию штыка, скопилась в желобке для стока крови, и матрос сглотнул маленькую порцию березового сока. Он отчетливо представил себе сентябрь двухтысячного года, когда его взвод 414-го отдельного батальона морской пехоты был высажен на гору в районе Дарго. Задача ставилась на сутки, взвод же выполнял ее четыре дня. Боеприпасов много, продпайка – совсем ничего. Морпехи питались грибами и пили росу, собирая ее в котелки. О том, чтобы спуститься в ущелье, никто не думал, сразу попадешь в плен к “духам”. Взвод высадили “вертушкой”, а выходить предоставили собственными силами.

“Лучше бы тогда была весна, как сейчас”. Желание морского пехотинца ассоциировалось с призывом в армию. Только весной, о которой он то ли мечтал, то ли жалел, он бы попал в плен. И провел бы в неволе либо год, либо два. Наверное, оттого такие противоречивые мысли пришли в голову пехотинца, что полгода назад он бы не ползал на коленях, собирая росу, а пил березовый сок, который сейчас придавал ему силы.

Он шел только в светлое время суток, а ночью устраивал себе лежку: срезал молодые деревца и привязывал их в полуметре от земли к большим деревьям, в основном букам, сверху укладывал толстые ветки и присыпал их прошлогодней, уже просохшей в некоторых местах листвой. Стандартная лежка для отдыха тех разведчиков, кому предстояло менять товарищей в дозоре; когда идет дождь, сверху натягивают солдатские плащ-палатки. Спать на настиле, сделанном на холодной земле, Игорь остерегался: запросто подхватишь воспаление легких. А ему еще идти и идти.

Чтобы выжить в чеченских горах, нашпигованных минами и растяжками, которых осталось и с первой чеченской кампании и понаделанных в эту, Игорь шел кабаньими и медвежьими тропами. Если появлялась такая возможность, он передвигался только по следам медведя. Косолапый, в отличие от кабана, который может напороться на растяжку, идет осторожно, чует ловушки, взрывчатку и всегда обходит их стороной. Война научила даже диких зверей, научила их выживать в новых условиях. Медведь – самый опытный из них, считай – разведчик.

“Русский разведчик”, – шутил матрос, отыскивая на земле следы бурого.

Но, похоже, “русский разведчик” начал петлять. Следы косолапого вывели Игоря к ночной стоянке. Вот и хорошо, горько усмехнулся пехотинец, не придется заново строить себе лежку. По положению солнца на небе Игорь определил примерное время: шесть – половина седьмого. Через час-полтора начнет смеркаться. И он принял окончательное решение остаться здесь на ночь. Решение, которое далось ему с трудом: больше двенадцати часов пошли насмарку; а он чувствовал – еще немного, и он выйдет к своим. Преследователи вроде бы отстали, но теперь, когда он потерял сутки, могли приблизиться вплотную.