– Это мои проблемы. Я знаю достаточно о практике передачи преступников.

– Однако вам понадобятся сведения о том, где и как содержится Кесарев, сколько у вас времени на подготовку. Кесарева раньше чем через месяц не привезут: уйдет время на изучение французской стороной его экстрадиционного досье, включая координационные действия двух спецслужб – разработка операции по доставке и прочие действия.

– У меня есть компетентный человек на этом поле.

– Хорошо, – сквозь зубы процедил Христов. – Тогда у меня к вам другой вопрос. Вы намерены действовать в одиночку?

– Выкиньте из головы мой образ со снайперской винтовкой в руке, – посоветовал Марк, – это не мой стиль. Если мы придем к соглашению, я буду работать с командой. Минимум пять человек.

– Ваши партнеры? – поинтересовался адвокат.

– Дело в том, что я их еще не знаю. Однажды я привлек к работе своего бывшего бойца. Его убили. С тех пор я предпочитаю работать с незнакомыми людьми. Часто симпатии мешают делу. В этот раз в команду войдут одни негодяи.

– Когда же вы успеете собрать команду... негодяев?

– Успею, не беспокойтесь. Процесс идет полным ходом. К тому же негодяев найти проще, это за хорошими людьми приходится вставать в очередь. Вам повезло. Вы в затылок очередному не дышали.

“Это он про себя, хорошего”, – догадался гость, вставая.

– Погодите, – остановил его Марковцев, – обговорим сумму моего гонорара.

– Хорошо... Сколько вы хотите за работу?

Сергей назвал.

Христов медленно опустился в кресло.

23

5 декабря, среда

Этот день напрашивался называться первым днем, положившим начало активным действиям. Ему не суждено было слететь оторванным листком календаря под ноги и встать в один ряд с тревожными и будто бесполезными буднями и выходными. Николай Гришин, приписывая одно из немногих совпадений на счет Марка, повторился в мыслях: “Случай ищет таких, как бывший подполковник спецназа Сергей Марковцев”. Хотя небольшой эпизод, случившийся два дня назад в приемной генерал-майора Латынина, пришелся на долю именно Николая.

Гришин стал невольным свидетелем телефонного разговора генерала при открытой двери кабинета. Неизвестный абонент обращался к Латынину с просьбой, а генерал голосом, в котором сквозило нетерпение, поторапливал собеседника: “За кого ты просишь?.. Это не ко мне, обращайся к Будникову... Ну хорошо, я сам поговорю с ним”.

Геннадий Будников возглавлял нищенский, согласно уставу, фонд содействия офицерам службы безопасности, вышедшим в запас. То есть пробовал устроить их на работу. На самом же деле присматривал ценные кадры, просил от них кое-какие услуги.

Правда, одно время Будников стоял во главе собственного дела и даже прослыл московским Биджетом Паколли – ремонт престижных квартир и офисных помещений. Причина, которая подвигла экс-полковника – прекрасного семьянина, любителя стабильности и нетерпимого к халатности – выйти на стройплощадку, лежала в его кратком откровении, которое попало на полосу одного из московских печатных изданий: дескать, он немного жалеет, что не пошел по стопам отца-строителя.

А мог бы пойти по стопам прадеда, который по молодости лет попал на каторгу. В то время, когда Николай Гришин выкупал заложников в Чечне, Будников проходил в качестве обвиняемого в присвоении крупной суммы путем мошенничества. Однако не попал на скамью подсудимых и даже не потратил на это ни копейки. Просто очередная махинация, в ходе которой следователь согласился прокомментировать некоторые детали следствия одному журналисту, то бишь человеку Будникова, – и неосторожный комментарий послужил предлогом вначале для замены следователя, а позже дело развалили окончательно.

Фонд служил наследственному зодчему прикрытием для основных махинаций и давал возможность ходить, как многим нормальным людям, на работу, сидеть в кресле, отдавать распоряжения и выслушивать доклады от длинноногой секретарши, изредка приглашать ее в заднюю комнату. Слыть лучшим другом отставным офицерам, некоторые из которых, получив при непосредственном участии полковника работу и жилплощадь, в случае чего могли стеной встать на защиту своего благодетеля.

Таким являлся и пятый член группы подрывников, арестованных в Питере, коренной москвич Павел Мячин, бывший офицер управления по борьбе с терроризмом и хороший знакомый Геннадия Алексеевича Будникова. Он проходил по делу как свидетель, однако полковник Гришин доподлинно установил его причастность к бандформированию. Может, Мячин и не устанавливал время на таймере, не нажимал на кнопку пульта дистанционного управления, не закладывал мин, но одно время сдавал преступникам свою московскую квартиру, зная, чем они занимаются, предлагал свои услуги в качестве водителя. Одним словом, старался на совесть.