Штурмовики Су-25 совершали в среднем по два вылета в день, нанося удары по горным тропам и перевалам для перекрытия возможных путей доставки в республику оружия и переброски наемников, по базам скопления боевиков в горных районах». (…)

«Федеральные силы по-прежнему применяли тактику разведывательно-поисковых действий с уничтожением выявленных целей артиллерийскими и авиационными ударами. Вместе с тем главком ВВС генерал армии Анатолий Корнуков заявил 22 марта, что на данном этапе считает неэффективным интенсивное использование бомбардировщиков Су-24-М и штурмовиков Су-25 в Чечне, поскольку эти машины не приспособлены для атак мелких групп боевиков». (…)

«Сотрудники спецслужб 21 марта ликвидировали диверсионно-саперную группу сепаратистов, действовавшую в основном в Грозном и с января 2001 г. совершившую 8 терактов. 22 марта близ населенного Ники-Хита во время боестолкновения убит полевой командир Миталаев». (…)

«На протяжении прошедшей недели боевики продолжали вести минную войну и придерживались тактики неожиданного нападения. Чаще всего взрывы совершались на дорогах в Грозном, Гудермесе и Курчалоевском районе, а также в горной зоне Чечни. 28 марта подорван воинский железнодорожный эшелон, перевозивший боевую технику из Ханкалы в Моздок». (…)

25

Чеченская республика, 2001 год,

26 марта, понедельник

Игорь Стеблин держал в руке штык-нож – базовую модель для автомата Калашникова, нож, который раньше видел только на стенде своей войсковой части: с двухсторонним лезвием длиной более двадцати сантиметров и желобами по бокам. Держать такой нож было неудобно; другое дело современный штык-нож с развернутым наоборот лезвием и пилкой на обратной стороне. Однако лезвие у него короче, чем у этого, которым Игорь чуть ли не насквозь пронзил чеченского боевика. Случилось это три дня тому назад, а сейчас этим же ножом Стеблин, стараясь не шуметь, проделывал отверстие в стволе березы на расстоянии полуметра от земли.

Весна. Русская береза тянет соки из земли и дает напиться. Вначале мутноватая, затем кристально чистая влага заскользила по лезвию штыка, скопилась в желобке для стока крови, и матрос сглотнул маленькую порцию березового сока. Он отчетливо представил себе сентябрь двухтысячного года, когда его взвод 414-го отдельного батальона морской пехоты был высажен на гору в районе Дарго. Задача ставилась на сутки, взвод же выполнял ее четыре дня. Боеприпасов много, продпайка – совсем ничего. Морпехи питались грибами и пили росу, собирая ее в котелки. О том, чтобы спуститься в ущелье, никто не думал, сразу попадешь в плен к «духам». Взвод высадили «вертушкой», а выходить предоставили собственными силами.

«Лучше бы тогда была весна, как сейчас». Желание морского пехотинца ассоциировалось с призывом в армию. Только весной, о которой он то ли мечтал, то ли жалел, он бы попал в плен. И провел бы в неволе либо год, либо два. Наверное, оттого такие противоречивые мысли пришли в голову пехотинца, что полгода назад он бы не ползал на коленях, собирая росу, а пил березовый сок, который сейчас придавал ему силы.