– Нет, старые долги, – ушел от правдивого ответа Никольский. Скажи он, что Марковцев успел «пристреляться» на два с лишним «лимона», парни могли развернуть лыжи. А скажи он всю правду, что деньги эти пошли на подготовку диверсионного акта, который Марк осуществил в Грузии, его бы убили на месте.

Глава XXII

ПАРАЛЛАКС

67

20 января, воскресенье

Алексею Щедрину минимум два раза в день давали нюхать нашатырь. Обычно Никольский не рассчитывал силы удара своей левой, который всегда приходился в печень. И Алексей, широко открытым ртом хватая воздух, падал на пол. Не стал исключением и сегодняшний день.

– Все помнишь? – Олег еще раз хищно прищурился на жертву. – Говори спокойно, не дрожи. – Он считал, что, например, ствол у виска уступает острому лезвию у шеи. В стволе лишь дырка, некоторые «комплексуют», глядя в нее и не понимая, что в ней спрятана смерть. Или, во всяком случае, боль. А вот острое, обнаженное лезвие ножа красноречиво говорит само за себя. Не мозг жертвы реагирует на нее, а кожа, нервные окончания, они заранее чувствуют острую нестерпимую боль. И еще глаза. Это они дают команду мышцам сжаться, словно для того, чтобы нож не проскальзывал на отдельных мягких участках, а резал, не встречая сопротивления.

Все это полно испытал на себе Щедрин, и глядя на синеву стали, и чувствуя ее на своей коже.

Никольский не разделял уверенности шефа, и каждый день начинался с сомнений, с ожидания звонка в квартире журналиста. Марковцев захочет выяснить источник утечки информации, благодаря которому диверсионное мероприятие едва не сорвалось, а сам он едва не погиб. И первый, о ком он мог подумать, – это Щедрин. Точнее, мог заподозрить журналиста либо в предательстве, либо в слабости, что, по сути, одно и то же. И только на одном человеке, находящемся наверху пирамиды, сходились все грани дела о подрывниках. На генерал-майоре Латынине. Который боялся звонка Марковцева и рассчитывал на него.

И он прозвучал в 19.30 ровно.

– Алло, Сергей?.. Это ты?! Откуда?

Хорошо, одобрил Никольский кивком головы. И голос, и выражение лица журналиста выражают искреннее удивление. Но Марка бесполезно удивлять, он не клюнет на приглашение зайти в гости, а назначит встречу в месте, которое наверняка определил. «Давай дальше», – глазами приказал Никольский.

– Да, нам нужно встретиться, ты прав. Приезжай к Триумфальной площади. Я тоже подъеду на своей машине… Через час… Что?

Убрав наушник с прослушки, напарник Никольского тихо шепнул:

– Просит назвать номер мобильника. Говорит, что перезвонит через полчаса и назовет свое место встречи.

Никольский мысленно одобрил действия Марковцева, который играл по своим правилам. Хотя, подумал Олег, он усложнял их напрасно: оставлял время неизменным, но менял место встречи.

– Уравнивает шансы, – снова шепнул напарник, – и получает полчаса форы.

Полчаса форы, повторил про себя Алексей, сердце которого билось намного быстрее обычного, но голос был все так же спокоен.